Без всякой злости – наоборот, с неожиданным спокойствием – Ори понял, что должен убить Джейкобса. Из мести или для защиты родного города – он не знал. Он подошел ближе, поднял портативный арбалет. Старик не двинулся с места. Ори прицелился ему в глаз. Старик не шелохнулся.

Стрела вылетела и просвистела в воздухе, но Спиральный Джейкобс стоял на месте, глядя на Ори двумя абсолютно целыми глазами. Стрела впилась в стену. Ори вытащил многоствольный пистолет. Одна за другой пули, которые он выпускал в Джейкобса, входили в землю или стену, не причиняя старику ни малейшего вреда. Ори бросил оружие и ударил Джейкобса по голове, но, хотя тот не пошевелился, парень промазал.

Тут его обуял гнев. Он бросился на старика, который привел его к Торо, помог ему стать убийцей. Изо всей мочи, изо всех сил, приданных ему таинственным шлемом, Ори пинал ногами и молотил кулаками, но старик не шелохнулся.

Ори даже не коснулся Спирального Джейкобса. Он попробовал еще раз. Он не мог коснуться его.

Гнев Ори перешел в отчаяние, и даже коллективисты и милиция в нескольких милях от них, привыкшие к грохоту боя, застыли, когда услышали его рев. Ори не мог коснуться старика.

Спиральный Джейкобс был пьян. Он был настоящим бродягой. Но не только.

Наконец он повернулся и, с трудом сохраняя равновесие, медленно побрел прочь, а Торо поплелся за ним, точно собачонка. Джейкобс пришел в центр, к подвалам Вокзала потерянных снов, и Торо за ним. Ори продолжал приставать к Спиральному Джейкобсу с вопросами, на которые тот не отвечал:

– Что ты делал? Почему я? А как же другие, какова их роль? В чем настоящий план? Что ты делаешь?

Коллектив. Настало время Переделки.

Поначалу, в первые дни, когда смешалось все: обиды, жестокость, неожиданность, случайность, месть, альтруизм и эгоизм, необходимость, хаос и история, – короче, на заре существования нью-кробюзонского Коллектива – были те, кто отказывался работать вместе с переделанными. Нужда заставила их передумать.

Все произошло стремительно. Те, кто ратовал за свержение парламента, были ошеломлены. Милицейские башни и правительственные твердыни на территории Коллектива внезапно оказались пустыми. Надземка остановилась. Пока мародеры обшаривали башни, а ушедшие в самоволку солдаты доставали припрятанное оружие, старый мир начал меняться. В речи, обращенной к рабочим сталелитейного завода, Тургисади, агитатор от Союза, махнул рукой толпившимся поодаль переделанным и закричал:

– Присоединяйтесь! Мы переделываем этот гребаный город, кто лучше вас знает, с какой стороны взяться?