Джейкобс, как и Торо, без малейших затруднений передвигался между территориями парламента и Коллектива. Спираль его маршрута, как бы она ни изгибалась, всегда закручивалась к центру Нью-Кробюзона. Торо бродил ночами, прикрываясь тенью, которую собирал вокруг себя шлем. Через две недели после рождения Коллектива, в ночь заседания народных комитетов обороны и ассигнований, Ори надел бычью голову и, никем не замеченный, шагнул в Сириак-Вэлл, где нашел Спирального Джейкобса.

Старик шаркал по панели с палитрой красок для граффити в руке. Торо последовал за ним в переулок между двумя бетонными громадами. Там бродяга начал рисовать новую спираль.

Спиральный Джейкобс не поднял головы, только пробормотал:

– Здорово, мальчик, бывший дубль, а теперь безродный. Ты, значит, уцелел? Ну, здравствуй.

Заколдованное железо шлема не обмануло Джейкобса. Он знал, с кем говорит.

– Все вышло совсем не так, как мы рассчитывали, – сказал Ори; не сказал, а промямлил, даже самому противно стало. – Ничего не вышло.

– Вышло как надо.

– Что?

– Все вышло как надо.

Сначала Ори решил, что на старика снова накатило безумие и слова Спирального ничего не значат. И даже сам в это поверил. Но тревога не оставляла его и все росла, пока Ори посещал собрания на Темной стороне, в Эховой трясине и Собачьем болоте.

Надев шлем Быка, Ори снова разыскал Джейкобса. На это ушло два дня.

– Что ты имел тогда в виду? – спросил он; теперь они были в Шеке, под кирпичными сводами станции «Дальний Ворон», на которых Ори разглядел нарисованные завитки. – Почему ты сказал, что все вышло как надо?

Правда устрашила его, разумеется, но хуже всего было то, что он совсем не удивился.

– Ты что, думаешь, ты был единственный, парень? – переспросил Спиральный Джейкобс. – Кому только я не предлагал эту работенку. Но ты был лучшим кандидатом. Так что ты молодец, сынок.

– Зачем тебе это было нужно? – утробным голосом Торо спросил Ори, хотя сам уже знал ответ, угадал его: Джейкобсу нужен был хаос. – Кто ты? Зачем ты создал Коллектив?

Джейкобс бросил на Ори взгляд, в котором тот мгновенно распознал презрение.

– Уходи, парень, – сказал бродяга. – Такие вещи в одиночку не делаются. Это не я его создал. У меня были другие дела. А то, чем занимался ты, – безделица. Так что уходи.

Ори почувствовал сначала растерянность, потом унижение. Значит, все, что делали тороанцы, было лишь отвлекающим маневром. Торо, Барон, его товарищи… он еще не понимал, для чего их использовали, но в том, что использовали, сомнений не осталось. Внутри все оборвалось. Он задыхался.