– Вы в порядке, сэр? – спрашивает он.

Я рассеянно киваю и делаю шаг вперед, не в силах оторвать глаз от мужчины, которого только что застрелил, человека, которого послали убить меня, мою жену или нас обоих. Проходя мимо него, я чувствую себя так, будто перехожу по мосту в другой мир на другой стороне, в мир, в котором я никогда не буду прежним.

Я отнял у человека жизнь.

Идзуми приседает над Эммой, поднося анализатор здоровья к ее пальцу. Глаза Эммы закрыты, дыхание ровное. Эбби и Аделина держат ее голову, обе смотрят с ошеломленным выражением. Сара плачет. Джек и Оуэн старательно держат лицо, но я знаю, что внутри они напуганы до смерти, как и должно быть.

Мэдисон быстро заваливает Идзуми вопросами. Как раз теми, которые я сам хочу задать.

– Я замедлила схватки, – говорит Идзуми, переводя взгляд с Мэдисон на меня. – Они должны скоро прекратиться. Я держу все под контролем. Джеймс, пожалуйста, продолжай делать все, что необходимо.

Я слышу шаги позади себя и оборачиваюсь, поднимая пистолет. Двое мужчин поднимают руки, останавливаясь. Я опускаю пистолет, когда понимаю, что это Дэвид и Алекс. Они искали портативные динамики, которые передавали послание Чендлера, как и большинство других доверенных гражданских лиц. Мой брат смотрит на меня с ужасом, его взгляд устремляется с мертвеца на полу обратно на меня.

Мэдисон бросается в объятия Дэвида, пряча залитое слезами лицо. Эбби протягивает руку Алексу, который сжимает ее ладонь.

– Что необходимо сделать? – спрашивает он ровным голосом.

Я вручаю ему пистолет и спрашиваю стоящего неподалеку солдата:

– Сержант, у вас есть дополнительный магазин для этого оружия?

Она лезет в карман на поясе и протягивает мне магазин, который я передаю Алексу.

– Мне нужно, чтобы ты доставил всех в больницу. Вы должны охранять их. До нее могут попытаться добраться и другие. Используй это, если потребуется.

Он кивает и раздает детям указания.

Элли наконец выпускает Эмму из объятий и бежит ко мне, врезаясь в мои ноги достаточно сильно, чтобы уронить меня.

– Пааа!

Она плачет.

Я наклоняюсь и крепко обнимаю ее. Время для нас – роскошь, но если сегодня мне суждено умереть, я хочу обнять свою дочь в последний раз.

– Все будет хорошо, – шепчу я ей, беря Элли за руку. – Иди со своим дядей и делай, что он говорит. Я скоро буду дома.

– Останься, – умоляет дочь.