В госпитале Мин и Григорий поднимают рукав стазиса с Джеймсом на стол, и Идзуми начинает процесс его пробуждения.

Через несколько минут он стягивает со рта маску и неуверенно осматривается, задыхаясь.

– К этому воздуху нужно привыкнуть, – шепчу я.

Он кивает, и я целую его в лоб.

– Добро пожаловать на Эос.

* * *

Три месяца армия, большинство взрослых и командный состав работают над постройкой лагеря. Жизнь в этой долине требует корректировки во многих отношениях. Без восхода и без заката мы должны следить за часами и прислушиваться к организму. Можно работать шестнадцать часов, пока не упадешь от изнеможения, а оранжевое солнце по-прежнему будет ярко гореть над далекими горами, как будто только что встало.

Мы все хотим как можно скорее вытащить наши семьи из стазисных рукавов, чтобы начать новую жизнь здесь. Но никто не желает этого больше меня. Я копила грудное молоко для Карсона и каждый раз, когда сцеживаю его, то очень хочу держать сына на руках. Было больно расставаться с ним так скоро после его рождения. Но эта жертва ради его безопасности. Скоро. Скоро я увижу его, Элли и Сэма.

Высоко над нами «Иерихон» все еще висит на орбите, проплывая, как падающая звезда, каждые несколько часов. Это наш наблюдательный пост в космосе, система раннего предупреждения о штормах и – пока об одном – массовом бегстве оленеподобных животных, которые приблизились к лагерю.

Я думаю, что для всех нас любая работа имеет терапевтический эффект. После удара астероидов каждое наше действие было направлено на то, чтобы выжить в краткосрочной перспективе. Здесь мы трудимся над тем, чтобы построить что-то долгосрочное, то, что может просуществовать веками.

Джеймс изменился каким-то странным образом. Как обычно, в его голове крутится очередной великий вопрос, его преследует некая тайна. Или, может быть, это просто его паранойя, его страх, что мы в действительности еще не выбрались из проблем.

Я уверена, что его беспокоит исчезновение колонистов «Карфагена». Несколько раз эта тема поднималась, но пока он, похоже, не очень интересовался ее обсуждением. Может быть, он делает это, чтобы защитить меня. Может быть, он думает, что если будет вести себя так, как будто это не имеет большого значения, я подумаю так же. Конечно, нет. Я не только скучаю по своим потерянным друзьям, я переживаю, что мы разделим их судьбу. Пока единственное, что я могу сделать, – двигаться шаг за шагом и подготовить все к тому, чтобы наши дети вошли в новый дом.

Глубоко внутри Джеймс прячет грусть, шрам на душе, оставленный его действиями на Земле, некий надлом, который, я надеюсь, излечат ближайшие годы.