— Мне кажется, воды у тебя в голове разбушевались, их нужно утихомирить. Ты медитируешь?
— Мне кажется, воды у тебя в голове разбушевались, их нужно утихомирить. Ты медитируешь?
— Ну… нет. Никогда.
— Ну… нет. Никогда.
— А надо бы. Сядь. — Он поднялся с коробки и встал к ней лицом, она же села. Он поднял руку, обратив к ней внутреннюю сторону ладони — ладонь засияла белым светом. — Посмотри на мою руку и перестань думать.
— А надо бы. Сядь. — Он поднялся с коробки и встал к ней лицом, она же села. Он поднял руку, обратив к ней внутреннюю сторону ладони — ладонь засияла белым светом. — Посмотри на мою руку и перестань думать.
Сэл вместо этого посмотрела ему в глаза.
Сэл вместо этого посмотрела ему в глаза.
— Это больше похоже на гипноз, чем на медитацию, а я не настолько тебе доверяю.
— Это больше похоже на гипноз, чем на медитацию, а я не настолько тебе доверяю.
— Свет нужен, чтобы ты сосредоточилась для медитации.
— Свет нужен, чтобы ты сосредоточилась для медитации.
— Ты все это затеял, только чтобы научить меня медитировать?
— Ты все это затеял, только чтобы научить меня медитировать?
— Больше-то некому, — ответил он. — Да, и еще. Когда Лиам с тобой заговорит, будь внимательна.
— Больше-то некому, — ответил он. — Да, и еще. Когда Лиам с тобой заговорит, будь внимательна.
Потом был свет. А потом — ничего.
Потом был свет. А потом — ничего.
Оказавшись у себя в спальне, Сэл глубоко вздохнула и вновь представила себе этот свет — головокружение унялось. Внутри закипало разочарование, чувство, ей незнакомое; она отвела взгляд от зеркала.
Опустила глаза и заметила: с ее туалетным столиком что-то не так. В голове всплыло странное воспоминание, она открыла крышку своей шкатулочки для украшений — той, в которой, помимо прочего, лежал почерневший крестик, который ей дали для спасения Перри. Оказалось, что в шкатулке пусто.