Да, это кун-фу явно много круче моего — в очередной раз поймав состояние полного опустошения, подумал я. Георгий разобрался со всеми противниками кроме меня и, возможно, Николаева. Который, я надеюсь, все же чухнется и начнет атаковать — война на пороге, чего ждать-то? Или он так и будет дожидаться, пока Георгий меня завалит вместе с проснувшимся Абаддоном?

Георгий, кстати — я видел по взгляду, время больше тянуть не собирался. Резким броском воткнув кровавый меч в ледяной пол, он уже быстрее двинулся в мою сторону.

У него огромная фора — больше двадцати лишних лет обучения, которые он потратил на освоение темных искусств, ментального контроля и стихийной силы Льда. Свой единственный козырь — флюгегехафмен, я уже использовал. И единственное, что мне сейчас остается — это или бежать, или постараться как можно дольше не умирать. Надеясь, что Николаев все же вмешается.

Мысленно обозвав себя идиотом, я остался на месте.

Георгий атаковал, когда до меня ему оставалось меньше десятка шагов. Я был готов, и телепортаций ушел с траектории двойного удара — ледяного хлыста и копья Тьмы. Едва осознал себя в другом конце зала, так перед лицом увидел раскрывающуюся пасть, сотканную из Тьмы — которую рассек ударом кукри, и сразу очередной телепортаций ушел от падающих сверху ледяных шипов.

Повторялась история моего поединка с вождем племени кровавых бурбонов — я буквально на интуиции, на удачу перемещался, уходя от атакующих конструктов в самый последний момент.

Чередой прекрасных чудес, можно сказать.

Георгий, также как и я, очень легко оперировал стихией — напрямую, без привязки к источнику. Вот только я повелевал Огнем, а он Льдом. А мы сейчас были в мире, противоположном жаркому Инферно — и сколько я не тянулся к Огню, ощущал лишь пустоту. Поэтому мне оставалось лишь возможность управлять Тьмой — что без вариантов, потому что он против меня же мои конструкты и повернет, слишком сильна разница в развитии. Еще я мог обратиться к демоническому пламени, но в этом варианте мне еще и душе лорда-повелителя предстоит противостоять — поэтому оставил это на самый крайний случай.

После очередной серии атак Георгия я остановился, замерев на миг. Остановился потому, что и сам Георгий замер — он сейчас находился в другом конце зала. И глядя на меня, покачал головой, оценивая разделяющее нас расстояние. Я же смотрел на воткнутый в лед пола кровавый меч, который оказался невероятно близко. Выглядело оружие печально — клинок оказался словно ржавчиной разъеден, только вместо ржавчины выступала голубоватая, наполненная стихийной силой изморозь.