С каждым движением боль притухала, а тяжелое оцепенение отступало. И стоя на ногах, я уже вполне себя ощущал, и вернул контроль над телом. И едва осознал, что могу полноценно действовать, поднял созданный Георгием ритуальный нож, мельком осмотрев, и бросил кукри, перемещаясь обратно в портальный зал. Где, кроме осколков ледяных глыб и многочисленных трупов демонов ничего и никого больше не было. Кроме осколков ледяных глыб, трупов демонов, ну и кроме Бергера, конечно. Который по-прежнему взирал на все происходящее из ледяного плена.

— Воу… Эй, а где все? — разведя руками в жесте растерянного Траволты из Криминального чтива, оглянулся я по сторонам в абсолютно пустом зале. Только у Траволты в момент растерянности было перекинутое через локоть пальто, а я разводил руками с кукри в одной, и с ритуальным ножом в другой.

— Эй, куда вы все ушли? Так хорошо ж, блет, сидели? — с трудом скрывая бурлящую в груди злость, поинтересовался я. Рванувшаяся и заворочавшаяся внутри ярость — пришедшая с пониманием, что меня только что использовали как приманку, была столь сильна, что моментом воспользовался Абаддон — атаковав мой разум. Так яростно и упорно атаковав, что мне вновь пришлось обращаться к Тьме, чтобы его натиск сдержать.

Через полминуты, отбив атаку соседа-демона и сохранив ясность разума, я — усилием контролируя эмоции, успокоился. И, стараясь держать чувства и оценочные суждения в узде хладнокровия, еще раз оглянулся.

Вокруг все также никого.

Все также тает лед, разлагаются на воду, плесень и, наверное, на липовый мед ледяные демоны, злобно пялится пленный Бергер.

Так. Если что-то сейчас важное и происходит, то происходит это либо в истинном мире наверху — на Старой площади Москвы, либо в ледяной башне нового мира. Туда я и направился, больше не задерживаясь — все же даже если Елизавета и Георгий не там, то в башне и Чумба, и меч, и ледяная корона.

Сейчас я, на бегу, между делом подумал о том, что очень опрометчиво забыл на арене в Инферно черную корону подчинения. Как бы с ней чего не вышло — хорошо хоть догадался Модесту сказать ее подобрать.

С такими мыслями, периодически ускоряясь во времени и уходя от атак немногочисленных теперь здесь демонов орды, проскочил по лестнице, устланной размазанными телами тварей и осколками ледяных глыб. И прямо с лестницы, даже не заходя в здание, цепочкой телепортаций поднялся сразу в тронный зал третьего этажа — пройдя через рваную дыру в стене.

Ну да, все здесь. Кроме Чумбы, меча и короны, тут и Елизавета, и Николаев, и Георгий. Который, кстати, умирал. Страшно и окончательно — Георгий стоял на коленях в центре начертанной Тьмой пентаграммы, пытаясь закрыть лицо руками; у него не очень получалось — выжигающая его тело и душу сила заставляла его руки широко расставить. Позади Георгия стоял Николаев, вознеся руку над его затылком — в жесте изгоняющего Тьму экзорциста. Вот только Николаев не изгонял Тьму, а выжигал — вместе с душой Георгия.