Влад и Урсула не были вполне осведомлены о способности теплиц противостоять ветру и призвали всех спуститься вниз. Уходя с верхушки, Джон снова связался с Саксом. Тот сомкнул губы крепче обычного, а затем ровным голосом сообщил, что из-за бури они потеряют значительную часть солнечного света. Средняя температура поверхности в районе экватора была на восемнадцать градусов выше обычной, но близ Таумасии она уже опустилась на шесть градусов и продолжала опускаться по мере развития бури. И, как он добавил с интонацией, которая показалась Джону мазохистским удовлетворением, тепловые потоки мохолов вознесут пыль выше, чем когда-либо прежде, поэтому, весьма вероятно, буря продлится довольно долго.

— Выше нос, Сакс! — подбодрил его Джон. — Вот я думаю, она будет самой короткой из всех. Не будь таким пессимистичным.

Позднее, когда буря вступит в свой второй М-год, Сакс напомнит ему об этом прогнозе с легкой усмешкой.

Во время бури было официально рекомендовано не перемещаться на поездах и по ретрансляторным дорогам, которые, однако, интенсивно использовались, но когда стало ясно, что тем летом буря не кончится, Джон вопреки предупреждениям продолжил свои странствия. Убедившись, что его марсоход хорошо укомплектован, он установил сверхмощный радиоретранслятор и распорядился, чтобы за ним следовал резервный марсоход. Всего этого вместе с Полин на водительском сиденье должно было хватить, чтобы обогнуть бóльшую часть северного полушария, считал он. Марсоходы ломались редко благодаря тому, что их компьютеры оснащались надежной системой внутреннего мониторинга.

О поломках двух марсоходов кряду слышать еще не доводилось, зафиксирован лишь один несчастный случай с их участием. И попрощавшись с командой Ахерона, он снова выступил в путь.

Пробираться сквозь бурю — как ехать в ночи, только интереснее. Пыль взметалась порывами, оставляя островки видимости, в которых он мог в тусклой сепии мельком уловить, как кружится все вокруг, будто смещаясь к югу. Затем бушующая буря возвращалась снова и застилала окна. При сильнейших порывах марсоход качался на рессорах, и пыль действительно оказывалась всюду.

На четвертый день пути он повернул строго на юг и начал подъем по северо-западному склону купола Фарсида. Это был крупный уступ, но в этом месте он имел вид не отвесной скалы, но склона, неразличимого во тьме бури. Он поднимался дольше суток, пока не оказался на самом куполе, на пять километров выше, чем когда был на Ахероне.

Он остановился у одной из шахт, располагавшихся возле кратера Pt (вслух его называли Питом) в верхней части борозды Тантал. Вероятно, купол вызвал крупный лавовый поток, скрывший патеру Альба, а позднее от вспучивания треснул лавовый щит, отчего образовались каньоны Тантал. Некоторые из них возникли над содержащими планоид мафическими изверженными интрузивами, которые шахтеры прозвали рифами Меренского. В этот раз шахтеры оказались настоящими азанийцами, но из тех, которые называли себя африканерами[66] и между собой говорили на африкаанс. Это были белые люди, которые радушно приветствовали Джона. Они дали названия каньонам, в которых работали — Новое Оранжевое Свободное Государство и Новая Претория. Как и шахтеры в Брэдбери-Пойнте, они работали на «Армскор».