Они все рассмеялись. Ду, покачав головой, объяснил:

— Он не ваш нафс. Нафс — это злое «я», которое, как раньше верили, жило у человека в груди.

— Вроде какого-то органа?

— Как живое существо. Мохаммед ибн Улян, например, говорил, что однажды из его горла выскочило что-то похожее на молодого лиса и, когда он его ударил, оно стало больше. Это был его нафс.

— У вас это называется Тенью, — добавила женщина, которая завела об этом речь.

— Понятно, — сказал Джон. — Может, он и есть мой нафс. Или просто Фрэнк слишком часто бил своего нафса.

Все рассмеялись над его словами.

Позже в тот день сквозь пыль проникло больше солнечных лучей, чем обычно, и теперь, в свете сияющих облаков, казалось, будто караван-сарай находился в сердечном желудочке, а порывы ветра не смолкали: тук, тук, тук, тук. Суфисты, выглядывая в лешательеритовые стекла, стали подзывать друг друга и, быстро одевшись, чтобы выбраться туда, в этот багряный, обдуваемый ветрами мир, попросили Джона присоединиться к ним. Он, ухмыльнувшись, тоже оделся и незаметно проглотил очередную таблетку.

Оказавшись снаружи, они побрели по неровному краю холма, всматриваясь в облака и глядя на лежащую внизу тенистую равнину, указывая Джону на объекты, которые удавалось различить. Потом они собрались у караван-сарая и запели. Джон слушал их, и разные голоса переводили ему арабские и персидские слова на английский:

— Не владей ничем, и ничто не овладеет тобой. Спрячь то, что у тебя в голове, достань то, что у тебя в сердце. Есть мир здесь и есть мир там, а наше место — их черта.

— Затем вступил другой голос Любовь, задев во мне струну, заронила во мне приязнь ко всему.

Затем они начали танцевать. Наблюдая за ними, Джона вдруг осенило: перед ним кружились дервиши. Они взметались в воздух под звуки барабанов, негромко стучащих на общей радиочастоте, подскакивали и кружились, совершая медленные и причудливые движения, вытянув руки, а когда приземлялись — отталкивались вновь и повторяли все снова и снова. Кружащиеся дервиши, Великая буря, высокий круглый останец, бывший дном кратера в нойскую эру. Это казалось таким удивительным в мерцающем свете, что Джон не устоял и закружился вместе с ними.

Он нарушал их симметрию, иногда сталкивался с другими танцующими, но похоже, никому не было дела. Он сообразил, что, если прыгать слегка навстречу ветру, при приземлении меньше сносит в сторону. Но при сильном порыве есть опасность упасть навзничь. Он рассмеялся. Некоторые из танцующих пели на общей частоте привычными надрывными голосами, с интервалом в четверть тона, перемежающимися криками и прерывистым дыханием, повторяя: «Ана аль-Хакк, ана аль-Хакк». Ему переводили: «Я Бог, я Бог». Суфистская бессмыслица.