В перерыве, перед которым так ничего и не удалось достичь, Фрэнк поднялся со своего места. Бо́льшую часть споров он не слышал, потому что размышлял, набрасывая в своем электронном блокноте грубые схемы. Деньги, люди, земля, оружие. Старые уравнения, старые взаимосвязи. Но то, к чему он стремился, не требовало оригинальности — главное, чтобы это сработало.

За самим длинным столом ничего не изменится, в этом он не сомневался. Кто-то должен был разрубить узел. Он встал и подошел к делегациям Индии и Китая, их было человек десять, и они совещались в боковой комнате, где не было камер. После обмена любезностями он пригласил обоих лидеров, Ханаваду и Сунга, прогуляться по смотровому мосту. Переглянувшись и быстро переговорив со своими помощниками на мандаринском и хинди, они согласились.

Трое делегатов вышли из комнат и прошли по коридорам к мосту, представлявшему собой неподвижно закрепленный пешеходный туннель, который начинался у стены их холма-останца, изгибался дугой над долиной и упирался в более высокий останец на юге. Высота моста придавала ему такое великолепие, будто он парил в воздухе, и порядочное количество людей прохаживались по его четырехкилометровой длине или просто стояли на полпути и глядели сверху на Берроуз.

— Смотрите, — сказал Чалмерс своим коллегам, — затраты на эмиграцию так велики, что вы никогда не решите ваши проблемы с населением, перебросив сюда людей. Вы и сами это знаете. К тому же в ваших странах имеется немало пригодной для культивации земли. Значит, от Марса вам нужна не земля, а ресурсы — или же деньги. Марс — это рычаг, который позволит вам получить свою долю ресурсов, доставляемых на Землю. Вы отстаете от Севера из-за того, что в колониальный период у вас забрали ресурсы, ничего не заплатив, а сейчас вам нужно все это возместить.

— Боюсь, в истинном смысле колониальный период никогда не заканчивался, — вежливо ответил Ханавада.

Чалмерс кивнул.

— Да, транснациональный капитализм подразумевает, что мы все — колонии. И здесь на нас страшно давят, чтобы добиться того, чтобы бóльшая часть доходов от добычи полезных ископаемых становилась собственностью транснационалов. В развитых странах это очень сильно ощущается.

— Мы это знаем, — проговорил Ханавада, кивнув.

— Хорошо. А сейчас вы предложили ввести пропорциональные эмиграции, которые столь же логичны, как распределение доходов согласно инвестициям. Но ни одно из этих предложений не отвечает вашим интересам. Эмиграция была бы для вас каплей в море, но о деньгах такого сказать нельзя. Между тем в развитых странах возникают новые проблемы с населением, поэтому лишние квоты для них оказались бы кстати. И они могли бы сэкономить деньги, которые все равно достались бы транснационалам и превратились бы в свободный капитал, не управляемый ни одним из государств. Так почему бы развитым странам не дать вам их побольше? Ведь в их карманы они все равно не упадут.