Он активировал настенное зеркало.

По ту сторону обнаружилась нервно вышагивающая леди Дженис.

Кто же еще?

– Чем обязан? – вкрадчиво поинтересовался маг, отмечая, что она вполне поправилась. Теперь ведь наверняка можно будет задать ей пару очччень интересных вопросов о прошлом?

Женщина, едва услышав его голос, вздрогнула, фурией подскочила к стеклу и рявкнула (чего прежде себе никогда не позволяла):

– Немедленно разыщите мою дочь!

В первый миг Кэллиэну показалось, что он ослышался. Во второй он уверовал в свои пророческие способности. В третий сообразил наконец, что именно услышал.

– Странно слышать такой тон от вас, леди Ламиэ.

Стушевалась, сообразила, что выдала себя. Видимо, разговор был спонтанным, и она к нему не слишком готовилась, поглощенная иными мыслями. В глазах промелькнул было страх, но тревога за Инерис, похоже, была сильнее. И, тряхнув головой, леди приняла независимый вид.

– А вы как будто и не удивлены?

– Я знал, – просто и ровно сообщил маг.

Вот теперь удивление пересилило и страх, и тревогу.

– Откуда?

– Вы, должно быть, не знаете, что в замке еще остался один ваш старый портрет? Леди Ральда отчего-то не стала от него избавляться, а мне не так давно повезло на него наткнуться… Или не повезло.

Лицо леди побелело еще больше.

– Давно?

Кэллиэн выразительно изогнул бровь.

– Нет. Иначе я раньше начал бы разговор на эту тему.

– Вы должны поклясться никому не рассказывать об этом!