– Лет через тридцать или никогда, – бесстрастно вставил Валшут.

– А пусть и через тридцать! Тем больше историй у меня наберётся! А когда я вернусь в Гимбл – поверь, я стану самым желанным гостем в любой харчевне на Перекрёстке, или пусть затупится мой топор Костегрыз! И я буду самым приглашаемым гномом в Учёный квартал – ведь пожелают же умники-векописцы отлипнуть от своих древностей и заняться тем, что происходит снаружи, а? Скажи, Валшут? Я б занялся. Да.

Потом эльф и гном подотстали, их место занял мужчина-конник со взглядом невыспавшегося медведя и глубокими сердитыми морщинами у рта.

Илидор отлепился от решётки, уселся на пол в глубине клетки и стал думать: о Такароне, короле Гимбла Югрунне Слышателе и умниках из Учёного квартала, у которых, вероятно, отыщутся карты подземий.

Остаётся придумать, как убедить их помочь дракону.

И как дракон доберётся до Гимбла, не волоча на хвосте вопящих эльфов, конечно.

Если он собирается двигаться скрытно, а не кричать на весь Эльфиладон: «Смотрите, я тут!» – ему потребуется некоторое количество монет или чего-нибудь, что можно обменять на монеты. Несколько раз Илидор видел, как донкернасцы расплачивались в поселковых лавочках засушенными плодами мельроки, но когда эти деревья начинают плодоносить – их охраняют рьяно, не то что дракон – гусеница не подползёт незамеченной. А где хранится запас плодов, если их вообще запасают – Илидор не знал. Но есть ведь и другие вещи, которые можно обменять на монетки, правда?

Впереди полупьяными голосами тянули похабные частушки. Сбоку с гоготом обсуждали какую-то Ноогу, дочь Сазара, и её мухобойку. Позади повозки теперь ехал на ослике немолодой бородач и жаловался шагающему рядом эльфу на недосбор мёда из-за нашествия акациевой тли.

Илидор зажимал уши ладонями и шипел, совсем как Йеруш Найло: «Да заткнитесь вы все, наконец, и дайте подумать!».

* * *

Та громоздкая телега, которую видел Илидор в дороге, оказалась одной из нескольких, везущих детали машины – самой удивительной, совершенной и мерзкой машины, какую доводилось видеть золотому дракону. Было это нечто вроде телеги или, скорее, кровати с двумя сидениями, перед передним на уровне подбородка сидящего была установлена изогнутая трубка с округлым упором – словно требовалось положить на эту штуку лицо и… что-то пить из трубки? Машина оказалась передвижной, с шестью ногами на плоских основаниях.

Собирали её люди, а Врана Бесшумного привлекли, вероятно, как консультанта: он временами подходил и что-то буркал, тыкая толстыми пальцами то в одну, то в другую деталь механизма. Потом ходил вокруг машины, окидывая её критическим взглядом.