— Мне пора! — заторопилась Мари-Жозеф. — Шерзад зовет меня. Возвращайся, прими похвалы его величества.

Неожиданно послышался стук колес: к ним подъезжала какая-то повозка.

— Я пойду с тобой, — объявил Ив. — Я должен ее соборовать…

— Зачем ей это! — взорвалась Мари-Жозеф, решив во что бы то ни стало отослать его от греха подальше, спасти. — Она не христианка и не нуждается…

Мимо оранжереи прогрохотала повозка, на козлах ее сидел граф Люсьен: в римских доспехах, в шляпе с плюмажем и в белых замшевых перчатках, он выглядел чрезвычайно нелепо.

— Граф Люсьен!

Мари-Жозеф бросилась вслед за повозкой.

— Тпру!

Лошади остановились.

— Есть известия о галеоне?

— Мари-Жозеф, неужели я бы взгромоздился на эту дурацкую телегу, если бы получил благоприятные вести? — стал терпеливо объяснять Люсьен.

Она вскарабкалась рядом с ним, неловко путаясь в пышных юбках. Ив схватил ее за руку:

— Ради всего святого, что ты делаешь?

— Ив, возвращайся к королю. Люсьен, скорее, пожалуйста!

— А ну, пошли! — крикнул Люсьен, и упряжные лошади ринулись с места.

— Я так вам благодарна, — сказала Мари-Жозеф. — Мы должны любым способом спасти жизнь Шерзад и душу его величества.

— Я — атеист, — заявил Люсьен, — спасение душ не входит в мою компетенцию.

Мари-Жозеф невольно рассмеялась.

— Люсьен, я люблю вас безгранично и беспредельно.

Держа вожжи одной рукой, Люсьен другой сжал ее пальцы.