Пауза.

– И ничего нельзя сделать? – тихо спросила Альда.

Он покачал головой и, лихорадочно соображая, как бы перевести разговор на менее тревожную тему, вдруг заметил какое-то шевеление на дороге. Альда вопросительно вскинула бровь: она тоже увидела нечто странное и мгновенно утратила интерес к тетке Кирана вместе с ее тумером.

– Что это? – спросила девушка.

Вокруг в больших количествах прорастала живица. Прозрачные грибы выскакивали из всех дыр и щелей в камнях мостовой и высоких стен. Шляпки росли и утолщались на глазах; запахло грозой. Киран вновь проявил непочтительность – схватил Альду за руку и потянул за собой, сам не зная, куда собирается бежать.

Так или иначе, он опоздал.

Из-за поворота дороги вышли трое. Впереди неторопливо шагал высокий широкоплечий мужчина, над плотной вуалью которого сияли золотисто-карие глаза. Тот самый король карманников Аджит, с которым Альда успела повстречаться накануне. Киран обернулся – сзади подходили еще двое приспешников короля, одетые посмелее и с открытыми ухмыляющимися лицами.

Пятеро…

Киран выпрямился и с каменным лицом спросил, заранее зная ответ:

– Что тебе надо, Аджит?

– От тебя, маленький морвит, ничего, – небрежно ответил король карманников. – А с твоей спутницей я поговорю отдельно… без свидетелей. Шел бы ты, право слово, домой. Вдруг там ждет кто-то, кому ты сможешь помочь?

Он все же бросил короткий взгляд на заросли живицы, и Кирану показалось, что в золотисто-карих глазах мелькнуло недоумение. Ученик морвита и сам недоумевал: он, как и все, знал, что живица прорастает в больших количествах там, где вот-вот прольется кровь, но…

Никто не в силах предугадать, кому предстоит ее пролить.

– Ты ее не получишь, – сказал Киран, чувствуя себя ужасно от того, как пафосно и глупо это прозвучало. Его зрение и слух болезненно обострились, и он услышал ритмы: ровное и спокойное дыхание противников, торопливое сердцебиение Альды… и что-то еще.

– Мой отец сделает так, что ты будешь страдать вечно, – тихо проговорила Альда. – Вы все будете страдать.

– Я бы сказал, что оно того стоит, – насмешливо ответил король карманников, – но, по правде говоря, если кому-то и суждено пострадать, то явно не мне или моим друзьям.

С этими словами он шагнул вперед, мимо Кирана, не сводя взгляда с Альды. Киран же, сам того не ожидая, резко повернулся и схватил Аджита за лицо обеими руками. Король карманников, наделенный инстинктами бойца, мгновенно ответил, отбил его руки… впрочем, нет – только левую. Удар был такой силы, что Киран взвыл от боли, но второй вопль издал Аджит: пальцы правой руки ученика морвита впились в его кожу выше скулы и как будто проросли внутрь глазницы. Сам Киран при этом ничего не почувствовал, его правая кисть – его мертвая кисть – совершенно онемела, и пальцы действовали словно сами по себе.