Он был слишком слабым для той черной атмы, которую принес в великий город.

Впрочем, атма уже нашла себе множество достойных, крепких носителей.

День второй

– Разве это не против правил? – спросил Киран. Левая половина его лица была багрово-желтой и одутловатой, но после того, как вчера над ним весь вечер хлопотал морвит, левый глаз открывался почти так же широко, как и правый. – Разве ты не должна вести свой Поиск сама, без помощи охранников?

Альда поморщилась.

– Полагаю, – сказала она, – это не единственный случай, когда мой отец пошел наперекор правилам.

Они сидели на высокой стене, которая огораживала сад в восточной части округа Битых Горшков. Чтобы на нее забраться, пришлось пересечь чужой внутренний дворик, рискуя привлечь к себе внимание хозяина, важного чиновника из городской канцелярии, или кого-то из его домашних. «Никто не выйдет, – с уверенностью заявил Киран. – Я часто здесь бываю, в послеполуденные часы все они отдыхают. Никто ничего не заметит, даже если мимо пройдет армия». Дворик Альде понравился: маленький и уютный, заросший буйной зеленью, в которой почти утонули беседка и две купальни для птиц.

Рисковать стоило: отсюда открывался вид на город, каким Альда его еще ни разу не видела. Когда она смотрела на Ахимсу из окон Гиацинтовой башни, ее взору открывались лишь крыши самых высоких строений, а все прочее тонуло в тумане. Сейчас она не видела ни тумана, ни облаков; небеса сияли болезненно-яркой синевой, и лучи солнца щедро раскрашивали в золото дома, храмы, башни, мостовые, арки и стены вроде той, на которую забрались они с Кираном. Ахимса была чашей, испещренной золотисто-зелеными узорами и наполненной ароматным вином, чей запах – запах корицы, перца, амомума, турмерика и чего-то невыразимого, немыслимо прекрасного – к ним время от времени приносило ветром. Альда отстегнула вуаль и, закрыв глаза, подставила ветру лицо.

Она еще ни разу в жизни не ощущала такого умиротворения.

– А мне никто не дал шанса найти что-то свое, – задумчиво проговорил Киран, рассматривая правую руку. – Ты не подумай, что я злюсь на Ишу или в чем-то его обвиняю. Если бы не он, тумер бы в конце концов пожрал мое сердце, мое тело перестало бы жить, и какой-нибудь морвит отпустил бы мою душу, как я вчера отпустил души тех… нехороших людей. Он дал мне цель, дал смысл. До него я лежал и смотрел в потолок; там было, знаешь ли, сорок две трещины, и я каждую отследил от начала до конца. Но… эти цель и смысл я не выбирал. У меня даже не спросили, хочу ли я их.

Альда внимательно посмотрела на него.