– Джубал, что-то ни хрена я тебя не понимаю. Вчера ты был уверен, что Дуглас приказал меня угробить, – да к тому оно, собственно, и шло. Ты уж не знаю как наизворачивался, вытаскивая меня из дыры, хоть и не знал, жив я или нет. Я по гроб этого не забуду. Ровно так же я никогда не забуду, кто засунул меня в эту дыру. Дуглас совершенно не виноват в моем спасении, он предпочел бы, чтобы я сдох.

– Пожалуй, да. Но только… ладно, забудь об этом, и дело с концом.

– Вот же хрен я чего забуду!

– Ну и дурак. Во-первых, ты никому ничего не докажешь. А во-вторых, нечего взваливать на меня бремя своей благодарности. Я старался не ради тебя.

– А ради кого?

– Ради одной маленькой девочки, которая рвалась уже в бой и для которой этот бой окончился бы, скорее всего, очень быстро и очень печально. Она была моей гостьей, волей-неволей я получал статус in loco parentis[8]. Она горела отвагой, но была слишком невежественна, чтобы бороться с безжалостной, как циркульная пила, системой. А вот на тебе, приятель, пробы ставить негде, и ты великолепно разбираешься в циркульных пилах. И если ты по собственному своему разгильдяйству попадешь под зубья – кто я такой, чтобы вмешиваться в твою карму?

– М-м-м… О’кей, Джубал, тогда шел бы ты на хрен. Это за то, что вмешался в мою карму. Если только таковая у меня есть.

– Вопрос, конечно же, спорный. Я следил за игрой предопределенцев против свободовольцев, так к середине второго тайма счет был равный. Как бы там ни было, я предпочитаю не нарушать покой человека, мирно отдыхающего в сточной канаве, а предполагаю, что там ему и место, пока мне не докажут обратное. Всякая там благотворительность похожа на лечение гемофилии, лучше всего позволить гемофилику истечь кровью, прежде чем он наплодит себе подобных.

– Его можно стерилизовать.

– Берешь на себя роль Господа Бога? Но мы отклонились от темы. Дуглас совсем не пытался тебя убить.

– Это что, он говорит?

– Это вещает ex cathedra[9] всеведущий и непогрешимый Джубал Харшоу, через всеведущий свой и непогрешимый пуп. Если помощник шерифа насмерть замордовал заключенного, можно спорить на что угодно – окружные власти ничего не знали об этом заранее. Потом они, конечно же, закроют на «печальное недоразумение» глаза, чтобы «не раскачивать лодку», но это потом. В этой стране политические убийства никогда не были частью политики.

– Не были? Могу показать тебе материалы по нескольким скоропостижным кончинам, которые я расследовал.

– Я же сказал – не были частью политики, – отмахнулся Джубал. – Просто убийства по политическим мотивам – это сколько угодно, от громких, вроде убийства Хьюи Лонга, до едва попадающих на восьмую страницу историй, как кого-то там угробили в темном переулке. Но они никогда не были частью политики, и вот ты, к примеру, только потому и жив, что они не являются частью политики Джо Дугласа. Эти молодцы зацапали тебя тихо и аккуратно. Они получили все, что хотели, и вполне могли избавиться от тебя столь же тихо и аккуратно, все равно как спустить дохлую мышь в унитаз. Только вот их начальник не любит такой грубой игры, и если он о ней узнает, виновные могут лишиться работы, а то и головы.