– Ты что, хочешь так покончить с собой? Ты хочешь свести счеты с жизнью? – Сафир оглянулся, явно прикидывая, успеет ли он в случае опасности добежать до выхода. Лицо его сморщилось. Он был в страхе и за себя, и за Лето, борясь со своими инстинктами, которые гнали его прочь из отсека с червями. Но он все же упрямо шагал вперед, словно испытывая сверхъестественное притяжение к Лето.

– Сафир, остановись. Тебе угрожает куда большая опасность, чем мне.

Черви почувствовали, что в их царство вторгся чужак. Но при этом они пришли в необычайно сильное возбуждение, какого было трудно ожидать. Обычно они не так бурно реагировали на появление незваных гостей. Лето всем существом почувствовал исходящую от червей волну ненависти. Он кинулся к Сафиру, чтобы спасти его. Казалось, что друг Лето борется с самим собой.

Взметая песок, черви окружили Лето и Сафира. Чудовища возникли над поверхностью дюн, их круглые головы повернулись в одну сторону.

– Лето, нам надо бежать. – Сафир схватил мальчика за рукав. Голос его прерывался от страха. – Бежим!

– Сафир, они не тронут меня. Я чувствую… Я чувствую, что мог бы заставить их уйти. Но они чем-то сильно обеспокоены. Им не нравится что-то… что-то в тебе? – Лето чувствовал, что здесь происходит драма, сути которой он не понимает.

Черви как огромные тараны одновременно бросились к двум фигуркам на дюне. Сафир рванулся прочь от Лето и потерял равновесие на рыхлом песке. Лето попытался приблизиться к нему, но в это время один из червей поднялся из песка между ними, разметая вокруг себя пыль и песок. С противоположной стороны к Сафиру метнулся еще один червь, поднявшись в воздух всем своим извивающимся телом.

Сафир издал душераздирающий крик, от которого у Лето застыла кровь в жилах. Это был крик не друга, к которому так привык Лето, в этом вопле вообще не было ничего человеческого.

Песчаные черви ударили Сафира, но не пожрали его. Словно в припадке ярости, самый большой червь обрушился на Сафира всей своей тяжестью, вдавив юношу в песок. Другой червь прокатился как каток по распростертому телу. Для верности третий червь ударил уже безжизненный труп. Потом три червя развернулись и отползли в сторону, словно гордясь содеянным.

Лето, шатаясь, направился к раздавленному телу, не обращая внимания на червей. Он скатился по склону взрытой червями дюны и опустился на колени рядом с почти погребенным в песке другом.

– Сафир!

Но, взглянув на труп, он не узнал знакомых черт. Раздавленное лицо было чужим и неузнаваемым – бледная кожа, бесцветные волосы, бессмысленный взгляд. Черные глаза-пуговицы были мертвы.