Скитале сел, и Эльен подалась вперед. Из всех присутствующих у нее был самый суровый и беспощадный вид.

– Что ты сделал, тлейлаксу? Что ты задумал? Как ты пытался предать нас? – она говорила Голосом, заставившим Скитала вздрогнуть от ужаса.

– Я ничего не сделал.

– Ты и твой генетический предшественник знали, кто растет в аксолотлевых чанах. Мы протестировали все клетки, прежде чем разрешить тебе создать новых гхола, но ты каким-то образом обманул нас с Сафиром Хаватом. – Скитале показали изображение мертвого лицедела. Дункан видел, что изумление Скитале непритворно.

– Все ли дети гхола имеют тот же изъян? – спросила Шиана.

– Ни один, – упрямо произнес Скитале. – Если их не заменили после того, как их отделили от чанов.

Эльен прищурилась.

– Он говорит правду. Я не вижу никаких признаков лжи.

Шиана и Гарими молча переглянулись и одновременно кивнули. Потом Шиана заговорила:

– Если он сам не лицедел.

– Не похоже, что Скитале – лицедел, – заметил Дункан. – Лицедел избрал бы другую личину, которая позволяла бы ему более свободно передвигаться среди нас.

– Выбрал бы кого-то вроде Сафира Хавата, – добавил Тег.

Юный Скитале явно занервничал.

– Эти новые лицеделы прибыли к нам из Рассеяния. Отступники-тлейлаксу модифицировали их каким-то непонятным нам образом. Мне теперь ясно, что даже я не в состоянии отличить лицедела от обычного человека. Поверьте мне, я никогда не подозревал Сафира Хавата.

– Но каким образом могли попасть лицеделы на борт корабля-невидимки, если не из твоей нуль-энтропийной капсулы? – спросила Шиана.

– Лицеделы могли быть внедрены на корабль еще до нашего отлета с Капитула, – начал рассуждать Дункан. – Как можно проверить все сто пятьдесят человек, которые ринулись тогда на корабль, чтобы бежать?

Тег с сомнением покачал головой.

– Но почему тогда они ждали больше двадцати лет, чтобы начать действовать? Я не вижу в этом никакого смысла.

– Может быть, это был законсервированный агент, – предположила Шиана. – Или лицедел долгое время был кем-то другим и только потом принял облик Сафира Хавата.

– Ищете козла отпущения, – горько посетовал Скитале, сгорбившись на слишком большом для него стуле.