Хрон действительно испытывал большое искушение дать Преподобным Матерям и их союзникам устоять в битве с машинами и сокрушить их. Если учесть большое количество облитераторов, взятых на вооружение Мурбеллой, ее флот сможет нанести чувствительный урон машинам. Люди и мыслящие машины легко могут уничтожить друг друга. Но это было бы слишком… просто. Крализек требовал значительно большего! На этот раз во Вселенной произойдет переворот, в результате которого будут истреблены оба соперника и остаток Старой Империи окажется в руках лицеделов.

Хрон был на сто процентов уверен в светлом будущем, когда посадил свой корабль в сложном и запутанном лабиринте медных шпилей, золотых башен и переплетенных между собой серебристых зданий. Умные постройки сдвинулись с места, дав Хрону посадить корабль. Когда маленькое судно встало на отсвечивавшую ртутью площадку, Хрон вышел и вдохнул воздух, пропахший дымом и горячим металлом. Но он не стал терять время на осмотр окрестностей.

Центральный город машин был полон показушных театральных эффектов. В этом чувствовалась рука Эразма, хотя и Омниус из чистого тщеславия требовал, чтобы все машинные миньоны поклонялись ему, как богу. Омниуса не смущало, что для этого роботов надо было всего лишь соответствующим образом запрограммировать.

На дорожке появились четырехугольные плиты. Дорожка вела Хрона к великолепному, украшенному арками кафедральному собору машин. Хрон шествовал, высоко подняв голову, неся в руках пакет с меланжем. Он не хотел выглядеть как униженный раб, вызванный господином. Напротив, Хрон был человеком, выполнившим важную миссию и завершившим важное дело. Омниус будет рад получить концентрированную ультраспецию, чтобы использовать ее для клонированного Квизац Хадерача…

В пышно и вычурно украшенном зале возле девятиуровневой доски пирамидальных шахмат стояли гхола барона Харконнена и юный Паоло. Барон сердито сбросил ладью с верхнего уровня.

– Это запрещенный ход, Паоло.

– Но ведь этим ходом я мог бы выиграть? – Довольный своей изобретательностью, юноша горделиво скрестил руки на груди.

– Да, с помощью мошенничества.

– Это не мошенничество, а новое правило. Если мы действительно так важны, как ты говоришь, то нам позволено придумывать новые правила.

В глазах барона сверкнули искры гнева, но потом он внезапно улыбнулся.

– Я слушаю твои обоснования и радуюсь, ты продолжаешь учиться.

Когда Хрон вошел в зал, оба взглянули на него с явным неудовольствием.

– А, это ты.

Барон выглядел совершенно по-другому, когда лицеделы подвергали его пыткам.