Это был чудесный миг. Он мог увидеть все на пестром ковре, сотканном из нитей будущего. Если захочет, то он увидит там любую, пусть даже самую крошечную деталь. На карте будущего для него нет больше белых пятен.

Паоло резко остановился и уставился перед собой, пронзая взглядом стены величественного машинного храма, чувствуя, как переполняют его мысли, недоступные пониманию других. Глаза его стали не просто синими, они почернели, став непроницаемыми, как выжженные солнцем дюны.

Откуда-то сзади прозвучал голос барона:

– Что с тобой, мой мальчик? Приди в себя.

Но видения продолжали тесниться в голове Паоло, они сыпались на него, словно ружейные пули. Он не мог уклониться от них, мог лишь принимать, как непобедимый воин непоколебимо стоит под огнем противника.

За стенами храма на улицах машинного города послышался тяжкий грохот, зазвучали сигналы тревоги, и сторожевые роботы бросились вон из храма навстречу неведомой опасности. Но Паоло точно знал, что там происходит, мог видеть, что творится вовне, со всех углов зрения. Он знал, что будет, невзирая на все попытки людей, Омниуса и лицеделов что-то изменить.

Он был не в силах двигаться. Паоло стоял и видел внутренним взором грядущее, все, на что он мог влиять, и все, на что не в силах был повлиять. Каждая секунда распалась на миллиард наносекунд, они растянулись во времени и пространстве, поглотив миллиарды миров. Эта страшная панорама грозила захлестнуть, подавить его.

«Что происходит?» – спросил он себя.

Только то, что мы сами навлекли на себя, прошептал откуда-то изнутри голос Пола Атрейдеса.

Новыми глазами смотрел Паоло на один развертывающийся перед ним момент за другим, прободая взором стены машинного храма, проникая за пределы планеты, за пределы Старой Империи, достигая самых отдаленных точек Рассеяния и границ безмерно огромной машинной империи.

Прошла еще одна наносекунда.

Ультраспеция вызывала у Паоло одно откровение за другим. Теперь он видел и прошлое, и будущее, развертывавшиеся в обе стороны его сознания.

Совершенное предзнание.

Захваченный волной собственного могущества, Паоло теперь видел много больше того, чем ему самому хотелось. Он воочию видел одновременно сердцебиения тысяч людей, видел поступки каждого отдельного человека – каждого живого существа – во всей Вселенной. Он знал, как будет развертываться любое событие и к каким последствиям оно приведет – вплоть до скончания времен, до конца истории, и, наоборот, мог проследить все истоки, начиная с первоначала времен.