Эразм снова заговорил. В голосе его не было мольбы, он говорил совершенно бесстрастно.
– Тысячи лет я изучал людей и пытался их понять… Я даже пытался имитировать их. Но скажите мне, когда в последний раз люди думали о том, что могут мыслящие машины? Вы лишь ненавидели и презирали нас. Эта ваша великая конвенция с ее страшным запретом: «Ты не должен создавать машин по образу и подобию человеческого разума». Неужели это то, чего ты хочешь, Дункан? Ты хочешь выиграть эту войну, искоренив нас до последнего робота… так же, как Омниус хотел истребить вас всех до единого? Но разве вы не ненавидели всемирный разум за его узколобое отношение? Теперь вы хотите сделать то же, что собирался сделать он?
– У тебя слишком много вопросов, – задумчиво обронил Дункан.
– И только от тебя зависит выбрать единственный ответ. Я дал тебе то, что было нужно тебе. – Эразм отступил назад и замолчал, застыв в ожидании.
Дункан ощутил всю необходимость немедленного принятия решения. Вероятно, это свойство передал ему робот. В мозгу вспыхивали возможности вместе с последствиями. Он понимал, что для того, чтобы закончить Крализек, ему надо ликвидировать пропасть, отделявшую людей от машин. Изначально мыслящие машины были созданы человеком, но потом в результате переплетения множества событий дело дошло до того, что каждая сторона стала стремиться уничтожить другую. Надо найти какие-то точки соприкосновения, что-то общее, чтобы не допустить, чтобы одна сторона стала господствующей, а другая подчиненной.
Дункан видел своим внутренним взором огромную дугу исторического прогресса. Тысячи лет назад Лето II соединился с червями и приобрел для себя невиданную власть. Столетия спустя под руководством Мурбеллы две враждующие группы женщин сумели объединить свои силы, и в результате получилось новое, более мощное сообщество. Даже Эразм и Омниус являли собой два противоположных полюса: творчество и логику, любопытство и опору на твердо установленные факты.
Дункан видел, какое равновесие необходимо в данном случае. Союз человеческого сердца и машинного разума. То, что он получил от Эразма, может быть и оружием, и рабочим инструментом. Надо лишь правильно им воспользоваться.
«Я должен стать синтезом человека и машины».
Он обменялся взглядами с Эразмом, и на этот раз они с роботом поняли друг друга без тесного физического контакта. Каким-то образом Квизац Хадерач сохранил в себе призрак робота, как Преподобные Матери сохраняли в сознании память других сестер.
Сделав глубокий вдох, он обратился к Эразму:
– Когда ты и Омниус являлись в виде пожилой четы, то этим символизировали разницу между вами. Ты, Эразм, сохранив свою независимость, хранил в себе, однако, все огромные базы данных Омниуса, а Омниус учился у тебя, он мог обладать твоим