Старуха подошла к сидевшему на полу Паоло, который так и не вышел из своего оцепенения.

– Этот неудавшийся, больной Квизац Хадерач служит для меня наглядным уроком. Мальчик сполна заплатил за непосильное для него знание. – Немигающие глаза Паоло, казалось, высохли, вероятно, ему суждено умереть от жажды и голода в бесконечном лабиринте абсолютного предзнания. – Я не хочу скучать. Поэтому прошу тебя, Квизац Хадерач, помоги мне понять одну вещь, которую мне еще не приходилось испытывать, ощутить последний чарующий аспект человеческой жизни.

– Это требование? – спросил Дункан. – Или просьба об услуге?

– Это долг чести. – Старуха потрепала Дункана за рукав своими узловатыми пальцами. – Теперь ты сочетаешь в себе наивысшие свойства человека и машины. Позволь же мне сделать то, что могут сделать только живые существа. Покажи мне путь к смерти.

Этого Дункан предвидеть не мог.

– Ты хочешь умереть? Но как я могу тебе в этом помочь?

Старуха неопределенно пожала костлявыми плечами.

– Твои бесчисленные жизни и смерти сделали тебя большим знатоком в этой области. Загляни в себя, и ты поймешь, как это сделать.

С времен Батлерианского джиахада Эразм раздумывал о том, не создать ли свои резервные копии, как это сделал Омниус, но потом решил отказаться от этой идеи. Это сделало бы его существование менее волнующим и совершенно бессмысленным. В конце концов, он был независимым роботом и должен был отличаться неповторимостью и уникальностью.

Дункан прекрасно видел, что вместе с кодами и командами, управляющими действиями всех мыслящих машин, он располагал также и функциональными командами, управлявшими самим Эразмом. Он мог выключить независимого робота так же легко, как тот выключил лицеделов.

– Мне любопытно посмотреть, что находится за великой гранью между жизнью и смертью. – Робот посмотрел на Хрона и одинаковых, как близнецы, других мертвых лицеделов, тела которых покрывали пол большого зала машинного храма.

Но это было не такое уж простое дело. Мало было выключить программу или послать нужный кодовый сигнал. Дункан жил и умирал великое множество раз и понимал в смерти больше, чем кто-либо другой. Может быть, Эразм хотел узнать, есть ли у него теперь душа – теперь, после того, как они с Дунканом обменялись сознаниями?

– Ты хочешь, чтобы я служил тебе проводником? – спросил Дункан. – Или я должен стать твоим палачом?

– Ты задал очень хороший вопрос и превосходно его сформулировал, друг мой, я думаю, ты меня понял. – Старуха посмотрела на Дункана с улыбкой, в которой промелькнуло что-то лихорадочное. Похоже, робот действительно нервничал. – В конце концов, Дункан, ты проделывал это множество раз, а для меня это будет первый опыт.