— Ты отвергал меня раз за разом, — протянул Палач. — Сочувствовал. Герою. Его сестре. Его любимой. Рыцарю-магу. Помогал им, позабыв о балансе.

— Баланс уничтожен, — помотал я головой. Слова дались с ещё большим трудом, чем на моменте с тюремной камерой. — Не вижу смысла говорить что-то о нём.

— А ты взгляни на итог, Джон, — продолжила чёрная фигура вестника смерти. — Не на тот, который затронул человеческий фактор — «друзей», «любимую» и «людей во всём мире». Ты потерял силу повелевания временем. Представь, что она была бы с тобой после смерти Абаддона… Никто бы не погиб. Судьи были бы уничтожены ещё до того, как поняли, что произошло. Не пришлось бы идти на договор с бездной, бегать, как собачка, по мирам. Видеть, как горит твоя родная планета. Стольких проблем и противных моментов можно было избежать в дальнейшем, если бы ты не захотел стать Героем. Жалкое зрелище.

— Прости, — почему-то решился я сказать. — Я не мог поступить иначе.

— Я не прошу извинений, — пожал широкими плечами Палач. — Всё, что я говорю, я говорю, чтобы ты понял одну важную вещь. Ты ошибаешься. Смотри… В момент, когда перед тобой погиб маленький оборотень. Ты увидел истинное самопожертвование, а в твою голову наконец-то закрались правильные мысли. Вся эта чушь, про Хранителей, про долг — она для отвода глаз, Джон.

— Но я…

— Ты сам это знаешь, — железно процедил он. Нет, я сам. — Ты увидел жертву ребёнка. И через неё решил, что понял настоящий смысл своего существования как Хранителя. Защищать, невзирая на гибель близких, оберегать, невзирая на боль, «обжигающую душу». Бред. Хранители — механизм защиты мира и человечества. То, что у них есть души, делает их слабыми, податливыми. Проще говоря… Они мешают. Душа мешала Анне — и она обрела огромную силу, расставшись с ней. А ты? Ты продолжаешь цепляться за некого человека внутри себя — не видя, что от этого становится только хуже. Ладно, тебе. Всем остальным.

Отвечать что-то дальше я просто не смог. Потому что в словах Палача был смысл. Он был… Да, он был прав. Указывал на очевидные вещи, которые игнорировались, дабы не вызывать лишних вопросов. Чтобы жилось проще. Так делают виновники самых страшных преступлений… Это не из-за меня, меня заставили, это всё система, общество… И далее, далее по списку. И так делал я. Не видя альтернатив, я поступал определённым образом, даже не задумываясь. А вот кое-кто внутри кричал, глядя на мои поступки и на их последствия.

— Мы с тобой были одним целым, — произнёс Палач, и голос его дрожал, будто вестник погибели был готов заплакать. — Я помогал тебе, брал на себя все самые противные эмоции и чувства, чтобы твоя хрупка душенька оставалась чистой и непорочной. Чувство вины, естественной для любого нормального человека. Чувство ненависти, не той, что ты ощущаешь к Судьям, а той, которая сжигает каждого, кто взглянет тебе в глаза. И много, много других… Я держал их всех. Но ведь я не просто живые доспехи, Джон… Я — это тоже ты.