Петров усмехнулся.

  - А он, - Петров мотнул головой назад, - Он защищен от этой хвори своей болезнью. Он думает... Нет, не так. Он знает, что всё происходящее с ним здесь - игра. Очень важная, опасная, с колоссальными ставками, но в которой он, всего лишь, играет роль. Ему легко изображать перед бандитами и негодяями коррумпированного чиновника, оставаясь при этом честным советским разведчиком. Потому что у него есть Родина, которая знает, кто он есть на самом деле. В которую он однажды вернется, оставив всю грязь и мерзость здесь. И чем дольше он вспоминает эту Родину, тем прекраснее, лучше и справедливее она в его памяти. И тем важнее для него служба, служение! В этом его опора - моральная и волевая, которой нет у нас, "здоровых".

  Петров презрительно сжал губы

  - Отцы-командиры думали, что благодаря болезни им будет легче управлять. Но не предполагали, что она даст ему невиданную мощь, которая неудержимо потащит вверх. Для начала его отправили работать помощником ректора в Ленинградский университет. Там он себя очень хорошо зарекомендовал, и тогда ему дали задание намного сложнее и ответственней. Конторе нужны были неучтенные средства для работы вне ведома властей. И его внедрили к Собчаку советником по международным делам. Я тогда был еще зеленый старлей. Как ты сейчас. Меня назначили его куратором.

  Полковник замолчал. Повисла долгая пауза. Перед лобовым стеклом от порывов ветра через приоткрытое окно медленно покачивалась иконка с архистратигом Михаилом.

  - Я был обескуражен и обижен этим назначением. Думал, придется работать с психом. Но вместо этого увидел настоящего советского разведчика, героя. За десятилетия мое восхищение этим человеком только усиливалось. Представь. Долгие годы работы на чужбине в одиночку. Без отдыха, без отпусков, с редкими весточками от родных. В постоянном притворстве, игре, лицемерии. С улыбкой глядя в лицо опаснейшим врагам. Ежечасно ожидая разоблачения. Не расслабляясь ни на минуту. И при таком колоссальном напряжении добиваясь огромных результатов! Он с поразительной легкостью переигрывал своих противников.

  Полковник повернулся к Саше.

  - А чему тут удивляться? Что могли ему противопоставить эти ни во что не верящие циники и мерзавцы кроме кучки временных союзников и кревретов, готовых в любой момент воткнуть нож в спину? А за ним-то стояла сверхдержава!

  На губах Петрова засияла восторженная улыбка.

  - Вдумайся! Ведь, по большому счету, он оказался единственным силовиком советского призыва, который остался в строю, но не изменил присяге! Верность своим - вот что Ельцин звериным чутьем угадал в нем, не понимая сути происходящего. Среди собравшейся вокруг него предательской своры свердловский ренегат с изумлением увидел человека, которому можно доверять. И доверил ему страну!