Пешим ходом до земли было не меньше месяца, и то, если идти не останавливаясь. На железных скакунах много быстрее – дня три, четыре, но коня у них не было. Как оно будет с крыльями, пока не знали, но к великой Манькиной радости, используя новый способ передвижения, двигались быстро.

На второй день подсчитали и получили – неделя.

Манька просыпалась раньше всех, едва окрашивалось небо светлой полосой, а в дороге не знала усталости. Дорога домой была легкой. Теперь уже она подгоняла Дьявола и Борзеевича. Борзеевич тоже торопился. Дьявол им не мешал, но частенько забывал Борзеевича, предоставляя ему торопиться пешим ходом. Конечно, на Дьявола обижались, но насильно не заставишь тащить старика на себе.

Один раз, когда до изб и земли оставался день или два пути, задержались – мимо пролетел дракон.

Манька воочию смогла рассмотреть двенадцать его голов, длинный чешуйчатый хвост с острым копьем на конце, и чешуйчатое тело, как сталь, перепончатые жесткие крылья, которые затмили небо. Летел он так низко, присматриваясь к дороге, что едва успели схорониться. Благо, что только что проснулись и не успели покинуть стог соломы, во множестве оставленные на полях до зимы. И, наверное, спаслись тем, что от дороги до стога бежали босиком, а до того места, откуда свернули, летели на крыльях.

– На нас полетел полюбоваться, – сообразила Манька, наблюдая за его полетом. – Что-то они зачастили!

Борзеевич встревожился и мгновенно побледнел, как смерть. На драконах он горох не проверял и не был уверен, что сработает, а пальни тот огнем – бежать некуда, и стог вспыхнет сразу, как свечка.

До самого драконьего возвращения прятались под деревьями, хоронились под кустами, укрывались горных гротах. Уже не летели, а шли, высматривая небо. Перелетами могли как раз предстать пред очами двенадцатиглавой птички…

И вдруг Манька схватилась за шею и захрипела, почувствовав, как затянулась на шее петля.

– Манька, что с тобой?! – кинулся к ней Борзеевич, помогая снять заплечную ношу.

– Дипкорпус в гости за кровушкой, – обеспокоился Дьявол. – Вы, Маня, полюбовно не собираетесь ли жить с вампиром?

– Ты чего, сдурел? – Манька подняла на него тяжелый взгляд.

– А зря. Пришел, надо принять, – посоветовал Дьявол, засмотревшись пространственно в сторону благодатной земли, чему-то весело улыбаясь.

Манька пристроилась на камушек и посмотрела на свое небо – нет, там было пусто. Даже посветлело оно, и отразились в нем и облака, и Борзеевич с Дьяволом, чего никогда не было. Посмотрела за спину – темно, пространство снова забито тяжелой пустотой… Не то, чтобы пусто, пожалуй, сама она, виноватая… Но справа она вдруг увидела призрак мужчины, который из ее пространства смотрел прямо на нее и, радостно и мягко простирая руки, о чем-то говорил…