– Маня, крылья не от мира сего. Ангел – тоже недоказанное существо, – успокаивал ее Дьявол. – Конечно, они будут плохо работать, они для сознания предназначены, которые в земле своей устроены несколько иначе… И работают, пока я с тобой, без меня не будут. Можно сказать, что ты получила их незаконно. Просто я решил выдать тебе немного доверия в кредит. Не для тебя, для себя… Только представь, что тебя заставили сидеть несколько месяцев неподвижно… Разве, не устанешь? Вот и я устал! Тяжело-то как с вами, вы с Борзеевичем, как два застывших камня…

– Тогда понятно, – криво усмехнулась Манька, пытаясь найти у себя в сознание то место, которое управляло крыльями.

Тревога ее стала сильнее, когда она заметила черные тучи, которые висели так низко, что можно было, наверное, дотянутся до них рукой, почувствовала гарь и удушающий запах. Еще один шаг в тумане, и вдруг глаза ее стали такими широкими, что Борзеевич, который появился следом на пару секунд позже, испугался раньше, чем заметил причину, которая ее напугала.

– Что?!. – перекосило ее. – Что тут было? Сколько всего понаб… Ёо-о! Это же мазут! – Манька вытянула из черной лужи безнадежно испорченные новые сапожки.

Поставленный на землю Борзеевич тоже застыл, проглотив слюну, когда она уже начала течь из открытого рта, обозревая изуродованную землю.

Посмотреть было на что. Земля еще дымилась по-черному, изрытая минами и бомбами, из земли торчали человеческие обгоревшие кости, в вырытых котлованах и рвах морем разливались все еще горевшие нефть и мазут, небо было угрюмое, тяжелое, затянутое белыми хлопьями пепла и черными клубами дыма. Пробираясь к зеленой стене леса в обход озера, они вылазили из одной воронки и угождали в другую, наступая на кости, которые хрустели и ломались под ногами. Запах разложения чувствовался повсюду, заглушаемый сладковатыми порывами ветра от благодатной земли.

– Эту войну вампиры надолго запомнят! – усмехнулся Дьявол, довольный собой.

К ним метнулся оборотень в образе зверя. Разозлившаяся на весь белый свет, Манька направила на него посох и метнула сноп огня, который уложил его на месте.

– Что тут было-то?!

В голос спросили оба, остановившись перед брошенной ракетной установкой, с ужасом взирая на неиспользованные боеголовки и покореженные танки, уже не скрывая своего страха.

– Шуточки у тебя! – Манька с тревогой всматривалась в полосу леса. – Это когда мы на Вершине Мира? Этот дым… взрывы? Это они на меня? – Манька побледнела, сжимая трясущейся рукой свой посох, ткнув им в боеголовку.

– Ты шибко-то им не тыкай, они только того и ждут, чтобы в них тыкнули чем-нибудь… Я знаю! – предостерег Борзеевич, резко схватив ее за руку. Он отравился остатками из газового баллона с отравляющим веществом, который валялся неподалеку, заткнув себе рот и нос, глаза у него у него заслезились.