– У нас меньше месяца до дня любви с оборотнями, а тут целая толпа чертей! – Манька закипела от злости. – Ты мне что предлагаешь – воевать и с теми, и с другими?

На то, что избы ей помогут, рассчитывать не приходилось. Сроду такого не было, чтобы кто-то пожалел ее – но избы было жаль, и она уже понимала, что будет заниматься чертями, вместо того, чтобы без оглядки бежать в горы или в цивилизованную часть государства, чтобы затеряться в толпе людей.

– Я предлагаю бить тех и других до смерти по одиночке, пока они не объединились, – призвал ее Дьявол к благоразумию. – Это вас, людей, разделить легко, а нечисть дружна между собой. Даже две недели – срок ого-го-го! Но если ты решила, что терять тебе нечего, можешь лечь в лесу и подождать, когда оборотень на тебя найдет. Поверь, это случится скоро! Я бы, на твоем месте, перед смертью сделал хорошее дело: помог избе. И не потому, что вампиры попросили. Поиметь черта и подружиться с чертом – два разных понятия! Черт у нечисти – плохая примета, а человеку хорошая. Если бы люди чертей не любили, забыли бы о них. В Аду черт – самое доброе подспорье. Ну подумай сама, черт людей поджаривает на сковороде, а тут раз – и друг! Будет он головней в тебя тыкать, или предложит разобраться с этой головней? У меня все как у людей – связи выводят в люди, но валюта другая.

– Пожалуй, кроме цепей терять мне нечего, пойду-ка и лягу, – задумчиво произнесла Манька, представляя себя мирно лежащей под деревом в лесу. Умирать не хотелось, и терять, как оказалось, было что: те же избы – добрые и ей радовались. Первый раз кто-то ее полюбил, взяв на себя о ней заботу.

Сиюминутная слабость прошла, она уже на себя сердилась: конечно, Дьявол прав, если умирать, почему бы не помочь? Избы нуждались в помощи. Может, конечно, шли потихоньку за ней, потому что плохо быть, как она, сиротой, у которой на всем белом свете никого нет, но разве важно, какая причина толкнула их с нею объединиться? Наверное, будь она такой больной, слезами бы обливалась, а избы не плакали, и не бросили друг дружку, крепко за дружбу держались, да и не просили сами у нее ничего, просто старались быть рядом.

– Так как ты, говоришь, этих чертей изводят? – спросила Манька с видом прилежной ученицы, заложив руки за спину.

Дьявол довольно ухмыльнулся.

– Я знал, что ты пока еще дура, но немного ума прибавилось. Все дело в том, что черти необычные существа, которые не имеют материальности вовсе. Но некоторые нечистые умом люди умеют придать им материальность, заключая в пространственной материи. Пощупать ее ты не можешь, но для чертей она – самая настоящая тюрьма. Так они остаются на земле рядом с человеком, в устроенных скрытых жилищах, и ждут, когда плюнет кого-то в человека, или в глаз ему заедет, или позавидует. И тут-то черти предстают во всей красе, потому что мысль умеют сделать материальной, чтобы их заметили и вызволили. Черт – старый проверенный способ вывести объект на чистую воду. Естественно, материализуют они только плохое. Если хорошее, кто ж станет вызволять? И пошло-поехало, пока человек не поймет, что злобу таит на пустом месте или зависть у него себе в убыток, но это – если умеет провериться, а не умеет – тут уж черт нечисти доброе подспорье. Про человека, у которого черт на привязи пасется, говорят: у него дурной глаз, улетает удача к вампиру, а люди и вампиры думают, будто это они сами от себя такие везучие и невезучие.