– А сыворотка-пятнадцать? – не унималась Куртана.
– Тот вариант имел некоторые плюсы, но не такие, как я ожидал. Я занялся…
– Рикассо! – одернул его Гамбезон.
Лидер Роя опустил бокал. Глаза у него покраснели, веки набрякли.
– У сыворотки-пятнадцать был небольшой побочный эффект, для жизни не опасный. В остальных отношениях пятнадцатый вариант получился, по крайней мере, не хуже морфакса пятьдесят пять фармацевтической степени чистоты и его ройского аналога. Проведенные мной опыты показали, что он так же успешно защищает от зонального недомогания, а еще облегчает тяжелейшие последствия острой адаптивной недостаточности. В общем, тот вариант получился лучше наших лучших препаратов от зонального недомогания. – В покрасневших глазах Рикассо мелькнула мольба. – Однако это уход от главной цели. Нам не нужен усовершенствованный морфакс, которого и так хватает.
– Нам, пожалуй, хватает, – произнес Гамбезон.
– Можешь сделать большую партию того варианта? – спросила Куртана.
Рикассо покачал головой:
– Это нелегко. Трудно убедить боргов сделать именно то, что нужно. Крохотное различие – и все, начинай работу сначала.
– Вы сохранили образцы того варианта, – проговорил Гамбезон. – Вы не уничтожаете старые партии.
– Немного сохранил.
– Сколько? – уточнил Кильон.
Рикассо безразлично пожал плечами.
– Бутылей пятьдесят.
– Раньше Пограничный комитет раздавал морфакс пятьдесят пять баками, а не бутылями, – проговорил Кильон. – Но даже тогда каждая капля учитывалась и регистрировалась.
Кильон чувствовал и грусть, и облегчение: препарат Рикассо станет лишь символическим жестом. С одной стороны, он хотел вернуться на Клинок, с другой – от страха цеплялся за малейший повод не возвращаться.
– Расскажите им остальное, – потребовал Гамбезон.
Усталой безысходностью Рикассо напоминал обвиняемого, который вот-вот расколется под тяжестью перекрестного допроса.
– В бутылях у меня препарат максимальной концентрации, – признался он. – Таким его дают борги, чересчур сильным. Приходится разбавлять.
– Сколько препарата? – спросил Кильон.