Когда пересчитали погибших и пострадавших, стало ясно: список мог оказаться длиннее. Первый корабль вернулся в Рой под утро с поврежденными двигателем и системой управления, зато экипаж почти не пострадал. Второй корабль вернулся тридцатью минутами позже. Двигатели работали, но в передней четверти гондолы появилась пробоина размером с дверь. Погибли два бойца и три члена экипажа, девятеро уцелевших получили раны, серьезные, но поддающиеся лечению. Вскоре вернулись еще два корабля, оба подбитые, но с одним-единственным погибшим. Кильон и Гамбезон работали не покладая рук, порой вместе, порой с разными пациентами. Гамбезон молчал, но, когда не запускал руки в алые глубины очередной раны, Кильон чувствовал на себе его внимательный взгляд. Сам Кильон, как ни старался, не мог выбросить случившееся из головы, записная книжка так и стояла у него перед глазами. Теперь он прекрасно понимал, что от него требуется. Чистую записную книжку надлежало пронести в сумке в зал и положить на место исписанной. Подмена заняла бы секунды, Рикассо заметил бы ее лишь при внесении следующей записи, а если план коммандера Спаты осуществится, то никогда.

Из лазарета Кильон вернулся к себе. Записная книжка лежала там, где ее оставил Гамбезон. Взяв ее, Кильон почувствовал угрозу и зловещую силу, будто сама книжка хотела его извести. Окажись окно незапертым, он вышвырнул бы ее. Хотя что в книжке опасного? Пустой вахтенный журнал, и только.

Вдруг из книжки что-то выпало. Кильон нагнулся и поднял с пола плоскую картонную фигурку. Фигурка оказалась ангелом с отрезанной головой. Вряд ли она лежала в книжке, когда ее листал Гамбезон.

Кильон стиснул ангела в кулаке и мял до тех пор, пока тот не превратил в комок картона. Записную книжку он спрятал обратно в сумку.

Незадолго до полудня Кильона вызвали к Куртане. Гамбезону он солгал чисто машинально: ложь не вредила, зато давала немного времени оценить угрозу Спаты. Только ведь вечно лгать не будешь, тем более Гамбезон вполне мог поделиться подозрениями с Куртаной.

Но Куртану его секреты, похоже, не интересовали.

– Я дала тебе отоспаться, потому что знаю, как упорно ты работал минувшей ночью, – начала она. – От имени экипажа «Репейницы» я уже благодарила тебя за помощь. Теперь ты заслужил благодарность всего Роя.

Говорила капитан резко, словно похвала ее служила прелюдией к некоему дисциплинарному взысканию.

– У вас есть новости?

– Да, и немало. Мы с Аграфом встречались с капитанами, которым доверили наметки наших планов. На «Переливнице» они вели себя предельно осторожно, дабы не возбуждать подозрений. Насколько я понимаю – Аграф держит меня в курсе дела, – план уже осуществляется. У нас есть ориентировочный маршрут пути обратно на Клинок, такой, чтобы поменьше встречаться с черепами, а для экономии топлива использовать силу и направление преобладающих ветров. Тем временем Гамбезон тестирует сыворотку-пятнадцать: нужно же убедиться, что у нас ее вдоволь. Параллельно он проверяет образцы тринадцатой и четырнадцатой партий. Вдруг Рикассо что-то упустил? Чувствую, проверки – дело непростое.