– Куртана права, – сказал Гамбезон. – Если предложите это капитанам, никто вас не обвинит в отсутствии дальновидности.

– Меня обвинят в отсутствии здравомыслия, – удрученно проговорил Рикассо.

– Не обвинят, – заверила Куртана, – если разработать план и заручиться поддержкой влиятельных капитанов. Два у тебя уже есть; думаю, за нами с Аграфом потянутся еще двадцать.

– Флагами пока махать не надо, – проговорил Аграф и улыбнулся, поймав себя на нарушении субординации. – То есть мы с Куртаной сперва переговорим с другими капитанами, которые заслуживают доверия. Мы соберемся здесь и вместе набросаем план, что-нибудь супернадежное. Потом можно и флагами махать. Это на случай… ну, если вам интересно мое мнение.

– Приму к сведению, – ехидно отозвался Рикассо.

В своей каюте Кильон разделся, проверил крылопочки, глядя в зеркало над раковиной, осмотрел свое тощее, как у бродяги, тело – кости торчали, как возвышенности на рельефной карте, – и попробовал заснуть. Сон не шел. Поздним вечером сообщили о корабле черепов: на этот раз он подлетел ближе, пытался сориентироваться в тумане и методично обыскивал поверхность земли. Топливо еще не откачали, но дополнительные корабли отправили отпугивать и перехватывать врагов. Капитаны не привыкли к таким вылазкам вслепую, почти на ощупь. Если завяжется ближний бой, следовало ждать потерь, поломок, ранений. Кильон предложил свою помощь в лазарете «Переливницы ивовой», но Гамбезон велел отдохнуть, пока есть шанс. Мол, если Кильон понадобится, его тут же вызовут.

По-настоящему заснуть не удалось. Двигатели устройств-стабилизаторов и кораблей эскорта гасили часть шума, но уши Кильона уже приспособились к монотонному гулу. Теперь он слышал сквозь гул воздушное пространство за внутренней границей Роя. Он слышал звуки битвы, то далекие, как гром на горизонте, то близкие, как салют в соседней каюте. Бой длился несколько часов, и его отзвуки тревожили Кильона в его зыбком полудремотном состоянии – максимальном подобии сна, доступном ангелу. Он видел выплывающие из тумана черепа размером с гондолу. Крепились они к сдутым серым баллонетам, сморщенным, бороздчатым, как человеческий мозг. С накренившихся бортов свисали люди в костяных шлемах и смеялись, в сером полумраке угрожающе сверкало оружие. Кильон видел борга, который выбрался из клетки и волочил безногое туловище по темному нутру «Переливницы ивовой». Никем не замеченный, он скользил по коридорам, оставляя слизистый шлейф бесполезных внутренностей. Борг прокрался к Кильону в каюту и склонился над ним. Лицевые механизмы крутились и жужжали, как безумные часы, которые вот-вот начнут бить.