– Так я и думал, – отозвался Кильон.

Они вернулись в нос гондолы. С тех пор как Кильон впервые увидел блестящий объект, тот заметно приблизился, продолговатая форма уже просматривалась и без телескопа. Объект теперь напоминал не зеркало, а брусок серебристого металла, брошенный на пустошь.

Куртана встала за штурвал и взяла управление кораблем в свои руки. Спина прямая, ноги на ширине плеч – поза вмиг стала капитанской.

– Мы снижаемся, – громко объявила она. – Высоту полета сократим до двухсот пядей над землей и до моего распоряжения вернемся к горизонтальному полету. Двигатели держать на крейсерской мощности, приборы – на прежнем уровне навигационных и тектоморфных показаний. – Она резко повернулась к Кильону. – На участке от нас до объекта зональные переходы не ожидаются, однако буду признательна, если ты, доктор, станешь внимательно следить за появлением симптомов.

– Будет сделано.

– Малейший чих – и мы сматываем удочки.

– К вашему сведению, я чувствую себя совершенно нормально и у членов экипажа симптомов недомогания не вижу.

– Да и амадины до сих пор поют. Тем не менее не желаю терять ни секунды, если придется драпать.

Гелиограммы поступали непрерывно, невзирая на изменение боевого порядка Роя. Кильон заметил, что Куртана изучала поступающие сообщения тщательнее обычного. Он понял, что флотилия выполнила небольшой поворот, отклонившись от прежнего курса на пять градусов, – достаточно, чтобы спокойно разминуться с объектом. Корабли охраны тоже изменили курс, все, кроме «Репейницы». Пока не сообщалось о недовольстве или панике среди капитанов и рядовых ройщиков. В крайнем случае капитанам следовало объяснить, что разведчики заметили метеосистему и Рой ее облетает. Рикассо, очевидно, надеялся, что никто не обратит внимания на такую мелочь, как чистый, не заслоненный даже облаками горизонт.

На высоту двести пядей спустились без приключений. Внизу расстилалась однообразная, лишенная явных ориентиров местность, на фоне которой только удлинившаяся тень «Репейницы» показывала, что корабль снижается. Кильон наблюдал, как тень, дрожа, скользит по камням, словно юркая рыбка – вдоль океанского дна. Объект был по-прежнему впереди и все четче просматривался в телескоп. Это была тонкая металлическая труба. Она лежала на земле, словно ее бросили, а потом расколотили на мелкие обломки, теперь валяющиеся вокруг остова.

– Чем бы это ни было, сейчас оно стало безжизненным обломком, – изрекла Куртана, отстраняясь от телескопа. – Непонятно, что оно тут делает, но непохоже, что там кто-то уцелел.