– А что обо всем этом думает Рикассо? – спросил Кильон после небольшой паузы.

– Не представляю, что он знал заранее, но такого явно не ожидал. Вариантов у него два: развернуться и лететь за оппозиционерами или следовать прежнему курсу. Прекрасно знаю, как поступил бы мой отец.

К полудню плотность разбитых летательных аппаратов удвоилась по сравнению с тем, что Кильон видел утром. Помимо отдельных современных устройств большинство казались примитивнее тех, что «Репейница» пролетела раньше. Блестящая сталь сменилась тусклой ржавеющей обшивкой, кое-где с блеклой облезающей краской. По виду обломков эти аппараты казались несуразнее прежних.

– Пока ты спал, подлетел шаттл и увез непроявленные фотопластинки на «Переливницу ивовую», – сообщила Куртана, вслед за Кильоном вышедшая на смотровой балкон. – Рикассо изучал снимки целое утро. По последнему сообщению, он почти уверен, что первый аппарат, который мы видели, не устройство с воздушно-реактивным двигателем, а ракета. Возможно, жидкостная, полубаллистическая, как пилотируемый снаряд. Когда сгорел двигатель, пилот надеялся дотянуть до безопасного места в планирующем режиме.

– А сейчас что?

– Сейчас Рикассо и фотографии не нужны – достаточно посмотреть в окно. Он считает, что у большинства этих аппаратов турбореактивный двигатель. Кое-где видны воздухозаборники для камер сгорания. Очевидно, реактивные двигатели эти люди собирали без проблем. Впоследствии они переключились на ракеты, которые собирать еще труднее. Нужны высокоскоростные насосы, сложные сплавы, криогенные системы охлаждения, автоматические системы управления… Словом, все, что для нас недостижимо.

– Вы уверены, что все аппараты создала одна и та же цивилизация?

– Так мне кажется. Маркировка – там, где она видна, – практически идентична: красный прямоугольник со звездой и одинаковые буквы. Дизайн символики меняется – мы словно видим разные этапы его отработки, – но основа везде та же.

– А язык, он вам знаком?

– Нет, ничего подобного я не встречала. Это вполне логично, если этот народ жил в изоляции так долго, как нам кажется. Нет оснований рассчитывать, что мы их поймем.

– Интересно, сколько раз они прорывались за территорию Напасти? – проговорил Кильон.

– Потерпи. Думаю, хотим мы или нет, мы это выясним.

Облик местности менялся каждый час. Плотность разбитых летательных аппаратов плавно росла и так же плавно уменьшалась – периоды интенсивных попыток улететь чередовались с «пустыми» периодами. Реактивные самолеты стали основной формой техники, потом их вытеснили летательные аппараты, сложностью и конструкцией напоминающие ройские. Постепенно и эти ладные монопланы с закрытой кабиной и убирающимся шасси сменились несуразными бипланами и трипланами, на вид собранными не из металла, а из дерева и ткани. А вскоре их вытеснили огромные остовы древних кораблей, рухнувших на землю.