– Но ведь со временем это можно исправить? – спросил Кильон.

– Разумеется, при условии, что я позволю кому-то копаться в недрах механизма, который поддерживает мою жизнь. А такого желания у меня нет. Как нет и желания рисковать, отсоединившись от каллиопы и подключившись к старому бойлеру, пока разбираются с музыкальным аппаратом. Я чудом уцелел в первый раз, едва не погиб во второй и невысоко оцениваю свои шансы выжить в третий. Каллиопу я терплю. Если честно, даже больше чем терплю. Сейчас о ней знают даже мои враги. Она знаменитой становится. Говорят, взрослые люди превращаются в слюнявых идиотов, если рядом играет музыка. Думаю, скоро кое-кого пришлют ко мне в гости.

– Для такого сплетен маловато, – заметила Мерока.

– Понадобилась твердость, не отрицаю. Город катился к черту. Или ангелы, или черепа – уж кто-то бы нас точно захватил. Кому-то следовало принять вызов и создать внутреннюю организацию. Подумать не мог, что этим кем-то окажусь я. С удовольствием сидел бы тихо и ждал, когда явится спаситель. Никто не являлся, и я решил: действовать – мой моральный долг. Как говорится, время рождает героев.

– Что случилось с Фреем? – спросила Мерока.

– Фрей умер. В первый же день шторма. Извини, что сообщаю таким образом, но рано или поздно вы узнали бы. Нам тут солоно пришлось, ясно? Сами знаете, как он себя чувствовал еще до шторма. Он точно был не из самых стойких.

– Как это случилось? – с поразительным спокойствием поинтересовалась Мерока.

– Фрей просто умер. Внезапно, как все говорят. Диагноз – ОАН. Спроси доктора, он расскажет, что это и как происходит.

– Острая адаптивная недостаточность, – расшифровал Кильон. – Вполне логично, Мерока. Нервная система у Фрея и прежде никуда не годилась. В какой-то мере это счастливое избавление. Куда лучше так, чем медленно угасать от голода или потому, что выпил зараженную воду.

– Насколько я знаю, при ОАН безболезненной смерти не бывает.

– Зато все происходит быстро, – отметил Кильон, – по сравнению с другими вариантами.

– Не стану отрицать: Фрей был для нас на вес золота, – продолжал Тальвар. – Я могу лишь представлять, как рассуждал бы сейчас Фрей, и поступать так, как поступал бы он. И понимаю, что с работой пока справляюсь неважно, но это лучше, чем ничего.

– По крайней мере, вы создали условия для распространения препарата нуждающимся, – напомнил Кильон.

– Да, условия я создал. А вы сделали свое дело, доставив препарат сюда. – Лицо Тальвара исказила тревога. – Лекарства ведь не пострадали?

– Не пострадало то, что мы сумели погрузить на «Репейницу» и выгрузить, когда она загорелась. Об остальных ящиках ничего сказать не могу, о том, как обстоят дела на других кораблях Роя, – тоже, – ответил Кильон.