– Какая необычная девочка! – Мадам Бистури испытующе глянула на Кильона – правда, мол? – В ней какая-то особая сила. Смотрит на меня, как на стеклянную. В жизни не чувствовала себя такой уязвимой.

– Нимча многое вынесла, – пояснил Кильон. – Отсюда и сила.

– Вы тоже многое вынесли. Похудели, побледнели, осунулись. Стали похожи на свою тень.

– На моем попечении больные и раненые. Меня заверили, что здесь о них позаботятся, – сказал Кильон.

– Разумеется. Все для наших великодушных благодетелей! Я велю девушкам освободить второй этаж, сейчас мы можем им пожертвовать. Ваши подопечные нуждаются в каком-то особенном уходе?

– Чуть позже я их осмотрю, пока особых проблем быть не должно. Лежачие наверняка обрадуются еде и питью, воде и мылу.

– Лично прослежу, чтобы их всем обеспечили. Пока же вы наверняка хотите поговорить с Тальваром?

– Вы позволите? – спросил Кильон.

На миг мадам Бистури смутилась.

– Раз вы с мистером Каргасом, моего разрешения не требуется.

– Я провожу их, – пообещал Каргас. – Мои люди занесут на второй этаж препараты и раненых авиаторов.

– Отлично. – Мадам Бистури перегнулась через стол и пожала Кильону руку. – Рада, что вы вернулись, доктор. Удивлена, но рада. Знала, что вы не бросите город. Мы ведь все его дети, правда? Где бы ни была наша родина.

– Где бы ни была наша родина, – повторил Кильон, ожидая, когда мадам Бистури выпустит его руку.

– Мать с дочерью останутся со мной, если у них нет дела к мистеру Тальвару.

– У нас есть дело, – решительно заявила Калис.

Кильона со спутницами повели в другую часть купальни, на одном этаже с кабинетом мадам Бистури, но в нескольких извилистых, без единого окна, коридорах от него. Для Кильона обшитые деревом стены не отличались друг от друга, и, когда их привели к тяжелым двойным дверям, он окончательно потерял ориентацию. Из-за дверей доносилась музыка – повторяющиеся аккорды простой мелодии, которую выводили духовые. Каргас постучал, и секунду спустя дверь приоткрылась. Милиционер переговорил с кем-то внутри, музыка полилась сквозь щелку и стала громче. Пара купальне хватало, но через щелку его валило столько, что Кильон изумился.

– Сейчас он нас примет, – сообщил Каргас.

Двери распахнулись. Располагалась за ними наверняка самая большая комната купальни, хотя ее истинный размер скрывал пар, клубящийся до невидимого потолка. «Не только пар», – поправил себя Кильон. В помещении ощутимо пахло древесным дымом, хотя ароматы, витавшие в воздухе, заглушали его.

– Заходите! – прогудел голос, перекрывая музыку. – Не стесняйтесь.