Мерока велела спутникам не шуметь. Не дышать они не могли, а вот от разговоров воздерживались. Даже когда они прошагали больше, чем при побеге с Клинка, – хотя, возможно, Кильону лишь мерещилось, – он не осмелился расспрашивать Мероку о плане. Раз они целиком и полностью полагались на ее знания и опыт, сейчас сомневаться в них не следовало.

Наконец Мерока остановилась и подняла лампу до уровня глаз. Перед ними зияла брешь, перегороженная бронированной дверью на грубой раме, которую не прикрутили, а вмуровали в стену. Видел ли он эту дверь во время первого путешествия, Кильон не помнил. Вряд ли Мерока убила крысу на этой самой развилке, нет, крыса им попалась куда ближе к выходу в прачечную. По крайней мере, так отложилось в его запутанных воспоминаниях. Хотя убегали они ночью, перепуганные, а при таких обстоятельствах отчетливой картины не жди.

– Нам сюда, – прошептала девушка и принялась перебирать ключи. Судя по звону и бряцанью, она нервничала. Под пристальным взглядом Кильона Мерока безуспешно вставляла в скважину один ключ за другим. Но вот она вставила последний – и замок ответил ободряющим, зловеще-громким лязгом, который чуть ли не целую вечность разносился эхом. Кильон не слышал ничего громче этого лязга, с тех пор как заперли дверь «Розового павлина».

Дверь с шелестом распахнулась, и Кильон почувствовал сухой прохладный ветерок. Его лампа ярко вспыхнула: подействовал перепад давления.

– Там крутой склон, – объявила Мерока, вытащила ключ и вставила его в замок с другой стороны. – Я пойду первой, следом Калис и Нимча. Только под ноги смотрите, чтобы не покатиться. Мясник, ты запрешь дверь, по возможности тихо.

Кильон высоко поднял лампу и кивнул.

Сначала из вида исчезла Мерока, затем Калис, следом Нимча. Лица матери и дочери озарял колеблющийся свет лампы Мероки, которая спускалась первой. Кильон приблизился к двери и осмотрел ствол. Спуск оказался круче, чем он ожидал, поверхность склона – не такой гладкой. Имелись даже ступени, точнее, их стертые временем останки. Ступени помогали спутницам Кильона не скользить, но опасность сохранялась. Особенно трудно было маленькой Нимче, которой приходилось делать непривычно большие шаги.

Кильон пробрался за дверь и уже хотел ее захлопнуть, когда блеснула вспышка и затрещали автоматные очереди, невыносимо громкие в туннеле. Пули застучали в дверь со стороны туннеля, оставляя в металле выбоины шириной с большой палец.

– Закрывай дверь, Мясник! – заорала Мерока.

Кильон дернул дверь, но прежде, чем она закрылась, послышались выстрелы, раздались крики и торопливые шаги. В сужающуюся брешь он увидел ярко-желтые огни и услышал автоматные очереди, сейчас куда ближе.