Туннель расширился. У шагов появилось гулкое эхо, стены расступились, света лампы, которую несла Мерока, уже не хватало. Казалось, они попали в огромную пещеру, в необъятную пустоту в черном чреве Клинка.

– Где мы? – задыхаясь, пробормотал Кильон.

– Ключи дай! – рявкнула Мерока. – Ты ведь забрал их?

– Конечно забрал.

Он передал ей ключи, понимая, что вот-вот здесь будут люди Тальвара. Мерока вручила свою винтовку Калис:

– Появится кто из-за двери – сразу стреляй. Винтовку я поставила на одиночные выстрелы, у тебя двадцать патронов. Когда крикну, бегом за мной.

– А почему нам сейчас с тобой нельзя? – спросил Кильон.

– Потому что без лампы мне дверь не найти, а стрелять будут именно на свет. Это все тупые вопросы или еще есть?

– Пока все.

Мерока рванула прочь, ее шаги постепенно затихли вдали. Их маленький отряд попал в огромную пещеру. Правой ладонью Кильон коснулся раны на левой руке и почувствовал теплую липкую влагу. Он прицелился в желтую пасть туннеля и стал ждать: больше ничего он сделать не мог.

– Беги, беги, – велела Калис дочери. – Мы тебя разыщем.

Нимча на миг застыла в нерешительности и унеслась прочь.

– Прости меня, – проговорил Кильон. – Я не предполагал, что так получится.

– Кильон, разве ты в чем-то виноват?

– Не думаю, – ответил он, а потом оговорился: – В чем-то, может, виноват, но не во всем.

– Разве ты не старался помочь моей дочери?

– Старался.

– Тогда не надо просить прощения.

Они услышали, как звякнули ключи, заскрежетал замок. Звуки доносились справа, рядом, но при этом словно за тысячу лиг от путников.

– Не открывается! – крикнула Мерока, и впервые после ухода из «Красного дракона» Кильон услышал в ее голосе неподдельный страх.