– Ты не ошиблась насчет засады! – крикнул он Мероке. – В следующий раз напомни мне, что ты всегда права.

– Ага, а теперь закрой чертову дверь!

Кильон попробовал повернуть ключ. На полуобороте замок заело, словно дверь закрылась не полностью. Кильон попробовал снова, но безуспешно.

– Заело! – пожаловался он. – Ключ не поворачивается.

– Мясник, кончай причитать!

Кильон попробовал в последний раз, но ключ так и не поворачивался до конца. На раме дверь сидела плотно, и он подумал, что автоматчики повредили замок с другой стороны. Сейчас с этим ничего не поделаешь – Кильон вытащил ключ и поспешил вниз по склону. Нимча спустилась лишь ступеней на десять. Автоматные очереди прекратились, но даже через закрытую дверь Кильон слышал, что голоса приближаются. Он прибавил шагу, свободной рукой придерживаясь за стену.

– Далеко еще? – спросил он.

– Нет! – прокричала в ответ Мерока.

Сзади раздался скрежет – на дверь легла рука, – потом щелчки предохранителей и звук вставляемых магазинов. Дверь приоткрылась, склон озарил желтый свет. Кильон рискнул оглянуться и увидел людей с фонарями больше и ярче его лампы. Один из преследователей поднял ружье на плечо и прицелился в него…

Кильон пригнулся. Поддавшись порыву, он со всей силы швырнул лампу в пятно желтого света. Лампа обо что-то ударилась. Раздался крик, за ним хриплые вопли – Кильон представил, как горячее масло льется на преследователей. Кто-то пальнул по наклонному стволу, но наугад, ведь без лампы Кильон стал практически невидим. Освободились обе руки – правой он вытащил из кармана пистолет, снял с предохранителя, прицелился в растущее пятно желтого света и выстрелил. В ответ раздались крик и короткая очередь. По левой руке Кильона что-то ударило, словно молоточком. Потом ударило еще раз, теперь под левую ключицу. Оба удара были очень сильными. Кильон потерял равновесие и врезался в стену туннеля. Дверь распахнулась, и в сторону Кильона полетел шквал автоматных очередей. Он пригнулся, выстрелил еще дважды и поспешил вниз. Преследователи тоже начали спускаться, но вплотную к Кильону не приближались. Спускаясь по стволу, левой рукой Кильон искал точки опоры, чтобы не упасть, но силы стремительно таяли.

– Мясник! – проорала Мерока. – Ты жив?

– Да, я сейчас, – отозвался он, с удивлением отметив, что его голос превратился в болезненное бормотание.

Голос, как у раненого… Лишь сейчас Кильон понял, что его ранили. И только сейчас почувствовал боль в груди и в руке.

Чудесным образом склон начал сглаживаться. Кильон прибавил шагу, чувствуя, что отстал. Нагонять пришлось в темноте. Свет лампы, которую несла Мерока, подпрыгивал впереди: и она, и Калис с Нимчей почти бежали, сзади все ярче сияли фонари преследователей. Выстрелы не стихали, но, по мере того как ствол превращался в горизонтальную галерею, попасть в Кильона становилось все сложнее. Шаг, другой – Кильон, прихрамывая, побежал и понемногу нагнал спутниц.