До сих пор она контролировала ситуацию, даже понимая, что впереди их ждет ловушка. Но теперь ловушку подготовили не на ее территории. Это все меняло, раньше проблемы казались решаемыми. А при нынешнем раскладе – нет.

– Вот и наши преследователи, – сказал Кильон.

Милиционеры двигались на желтый свет фонаря и палили без устали. Один за другим они проникали в пещеру – где человек, где тень, не разберешь. Калис начала стрелять, Кильон следом, пока пистолет не щелкнул, превратившись в бесполезную металлическую игрушку. Три милиционера, четыре, пять… В одного Кильон попал лампой, во второго – пулей, но преследователей оставалось слишком много. Пули полетели в сторону Кильона и Калис: милиционеры заметили дульное пламя ее винтовки. Кильон вздрогнул, и тут винтовка замолчала. Двадцать выстрелов. Разве это много?

– Довольно, – произнес кто-то.

Из туннеля вышел мужчина. В одной руке – яркий фонарь, в другой – маленький пистолет. Пистолет он держал небрежно, словно не собирался им пользоваться.

– Все кончено, осталось уладить формальности.

Каргас… Сжав зубы, Кильон молча ждал: пусть человек Тальвара сам найдет его в темноте. Целую секунду они смотрели друг на друга. Каргас разглядывал его с ног до головы словно мертвеца, а не живого человека.

– Ты ранен, доктор Кильон. Похоже, серьезно. Где Мерока и девочка?

Кильон молчал, стараясь выдержать взгляд Каргаса.

– Что, Тальвар не смог прийти? – спросила Мерока, с лампой в руках приближаясь к спутникам. На пулю она не нарвалась, но поняла, что им не спастись. Бесполезные ключи так и остались у нее в руках. – Сам не явился, прислал бесхребетного дружбана.

Каргас ехидно усмехнулся и глянул через плечо:

– Ведите упырей. Пора им возобновить знакомство.

За краткими приказами последовали торопливые шаги, и милиционеры расступились.

Два ангела проникли в пещеру. В шляпах и длинных коричневых плащах, свободно завязанных спереди, они не шли, а плыли, как туман над полуночной лагуной. По мере приближения они развязывали пояса и сбрасывали человеческий наряд на землю. Ангелы были полностью обнаженными под плащами. В желтом свете они казались мертвенно-бледными, худыми как палки, слишком хрупкими, чтобы прямо стоять, не то чтобы двигаться. Кильон различил мужскую и женскую особь, хотя сомневался, что люди видят разницу. Ангелы выглядели бесполыми – первичные и вторичные половые признаки им сгладили ради максимальной аэродинамической эффективности. Тело Кильона неуклонно возвращалось в ангельскую ипостась, но даже сейчас никто не поверил бы, что у него с этой парой есть что-то общее.