– Бесполезно, – ответил Кильон, улыбаясь настойчивости призрака. – Внутреннее кровотечение. Тут ничем не поможешь.

– Разве я официально освободила тебя от обязанностей доктора «Репейницы»?

Стало быть, и призраки ошибаются. Этому невдомек, что случилось накануне ночью. Жаль разрушать иллюзию, но Кильон проговорил:

– «Репейницы» больше нет. Она сгорела.

– Да, верно. Только это не важно, если мой экипаж со мной и хоть одному его члену нужен доктор. Вот сумка, вот лекарства. Говори, что мне делать.

– Тут ничего не поделаешь.

Спокойный голос превратился в рычание:

– Я Куртана, капитан ударной разведгруппы «Репейница». Ты мой корабельный доктор, я приказываю тебе лечить себя.

Кильон снова засмеялся, на сей раз над своим невольным желанием подыграть глупому спектаклю.

– Откройте сумку. Второй карман… – Он наблюдал, как Куртана роется в содержимом. – Да, этот. Вытаскивайте пузырьки.

Куртана подняла их так, чтобы видел Кильон:

– Скажи, который нужен?

– Тот, что справа. Справа от меня. Теперь найдите чистый шприц и снимите колпачок с иголки.

И Кильон провалился в забытье. Очнувшись через несколько вечностей, он увидел, что Куртана погрузила иглу в пузырек.

– Сколько набирать, доктор?

– До первого деления. Нащупайте у меня вену и… – Он снова потерял сознание.

В этот раз Кильон пришел в себя быстрее прежнего и реагировал острее на все, включая боль от укола. Поразительно, но Куртана по-прежнему была рядом и разговаривала с ним.

– Лекарство я вколола, – объявила Куртана. – Надеюсь, этого хватит. Если нет, скажи, что еще мне сделать. Боюсь, я лишь через несколько часов найду приличного хирурга.

Впервые после смерти Тальвара Кильон почувствовал, что способен мыслить рационально.

– Как вы себя чувствуете, капитан?