Она подошла к дверям, пинком захлопнула их и тщательно заперла изнутри. Потом снова принялась стрелять, на этот раз по ногам Тальвара.

В одном его глазу застрял осколок, из другого бил пар, оба дико болели, но Тальвар разглядел, как открываются еще два ящика. Из них вылезали двое тощих мужчин. Обоих Тальвар знал и обоих не рассчитывал увидеть живыми. Первым оказался Малкин, вторым – Кильон.

– Нет! – завопил Тальвар, размахивая в воздухе уцелевшей рукой, словно отгоняя кошмарное видение.

Малкин вытащил из соломы винтовку с массивным стволом. Прямо из ящика он прицелился в каллиопу и выстрелил сквозь туман. Нарочито медленно снова взвел курок, прицелился и выстрелил. Пар так и валил из Тальвара. С музыкой творилось неладное: мелодии теперь звучали быстрее. Потеря давления или выстрелы Малкина вывели из строя регулятор каллиопы.

Кильон выпрямился и, перебирая длинными ногами, соскочил с края ящика на пол. Похоже, он один был безоружным.

– Довольно! – скомандовал он, перекрикивая зачастившую мелодию.

– Мясник, ты в своем амплуа. Веселье нам портишь, – посетовала Мерока, но демонстративно убрала свой полуавтомат, сунув его под куртку.

Малкин стоял у нее за спиной, держа винтовку стволом вверх.

Кильон медленно подошел к Тальвару и опустился на колени, выбрав место так, чтобы на него не валил пар.

– А ведь все могло сложиться иначе, – проговорил он негромко и спокойно, будто не слышал музыку. – Мы спешили сюда, готовые тебе довериться. Тебе следовало лишь помочь людям, когда они в этом особенно нуждались. Луну с неба никто не просил. Никто не просил того, что ты не мог дать.

Тальвар харкнул кровью и еще чем-то ужасным, неизвестно как попавшим в горло.

– Будто тебе не все равно, ангел. Можно подумать, ты печешься не только о собственной шкуре.

– Возможно, когда-то так и было, – отозвался Кильон. – Но я изменился. Понял, что я не центр Вселенной. И что я даже не рядом с центром. Жаль, ты не сумел стать лучше. – Кильон повернул голову из стороны в сторону, оглядывая то, что осталось от Тальвара. Увиденное не слишком обнадеживало. – Что же, дело прошлое. Хочешь, мы валик сменим?

Музыка превратилась в дикую какофонию.

– Ты же доктор, – напомнил Тальвар. – Облегчи мои страдания.

Кильон начал подниматься.

– Извини, – проговорил он, и на его обычно невозмутимом лице мелькнуло сожаление. – Похоже, я не захватил сумку.

Кильон уже почти выпрямился, когда боль сделала свое дело. Он снова рухнул на колени, и его вырвало кровью Тальвару в лицо. Кильон прикрыл рот рукой, и новый приступ кашля согнул его пополам. Он сконфуженно посмотрел на окровавленную ладонь, будто грубо нарушил этикет.