– Можете идти, – сказал Тальвар милиционерам. – Кочегару велите вернуться через двадцать минут.

– Вы продержитесь? – спросил милиционер.

– Давление в норме, справлюсь.

Едва закрылись тяжелые двери, Тальвар придвинулся к первому ящику. Кабель натянулся, каллиопа поползла следом. Тальвар проверил датчики у себя на животе. Повторяющиеся мелодии приелись настолько, что он едва их замечал. Если доживет до тишины, она покажется пустотой, которую прежде заполняла музыка.

Тальвар откинул крышку и, порывшись в соломе, нащупал стекло. Вытащил бутыль и осмотрел прозрачную жидкость, наполняющую емкость до самой пробки. Он держал в руках человеческие жизни, причем в самом буквальном смысле. Тальвар хотел отставить бутыль в сторону – что с ней делать, он решит потом, – но, поддавшись порыву, разбил ее о ящик. Препарат потек меж деревянными пальцами. Уничтожать сыворотку-15 оказалось не очень приятно, хотя значимость своего поступка Тальвар чувствовал.

Из соломы кто-то вылез.

Отреагировать Тальвар не успел. Фигура выпрямилась в полный рост, еще с головы до ног в соломе, но вполне узнаваемая.

– По-моему, мы с тобой не закончили, – проговорила Мерока.

Она вскинула ружье и выстрелила в датчик давления пара. Потом выстрелила еще и еще, каждый раз целясь в разные части Тальвара. Тот отшатнулся, натяжение кабеля ослабло. Из живота вырвалась струйка горячего белого пара, хотя в комнате пара и так хватало.

– Первые три пули за Фрея, – заявила Мерока, затем выбралась из ящика и вытащила второе ружье, бросив первое. – Остальные – от меня лично.

Прицелившись из чего-то черного, полуавтоматического, она открыла огонь. Теперь Тальвар пускал пар из шести-семи дыр и свистел, как закипающий чайник. Он попытался заслониться деревянной рукой, но Мерока вмиг превратила ее в беспалый обрубок. Тальвар рухнул на свой толстый кабель.

Двойные двери распахнулись. Со своего места Тальвар разглядел: на шум в комнату примчались несколько милиционеров. Глаза у него слезились, четко он ничего не видел. Один милиционер отгонял пар от лица, второй – слепо прицелился в него, потом в Мероку.

– Стреляй! – крикнул Тальвар.

Милиционер – Тальвар не знал его ни по имени, ни в лицо – успел выстрелить лишь раз. Мерока быстро обезвредила и его, и тех, кто вернулся вместе с ним. Трупы – Тальвар насчитал три – повалились на пол, ружья загрохотали по деревянному настилу.

– Фрей мертв, – объявил Тальвар, харкая кровью.

В трахее забулькало.

– Нет, – возразила Мерока, остановившись, чтобы сменить магазин. – Фрей переквалифицировался в няньки. При нашей последней встрече у него было все пучком. Вот непруха, да? Не такую новость ты хотел услышать на смертном одре.