С этими словами он приказал отключить связь, а сам повернулся к Диаре и спросил:

— Двархи могут просканировать систему?

— Они этим уже заняты, — заверила девушка. — Результат станет известен через полчаса.

— Хорошо. Как только он будет получен и проанализирован, прошу связаться со мной.

Тут до Мерхалака дошло, что абориген так и назвал свое имя. Впрочем, может у этой цивилизации вообще нет личных имен. Он хмыкнул и принялся мерить шагами рубку, размышляя. Поведение «сверхов» и их слуг приводило в недоумение. Так, наверное, должны мыслить фанатики, абсолютно уверенные в свое правоте и искренне считающие, что они лучше знают, как надо. Иногда такое уместно, но довольно редко. Например, если надо срочно лечить детей, отказывающихся лечиться по неопытности и глупости, на их сопротивление не нужно обращать внимания, тем самым спасая им жизни. Но деяния «сверхов» никак не подпадают под спасение от чего-либо — разрушение всего и вся не может являться спасением. Да и не достигаются благие цели такими жуткими методами. Никогда и никакая цель не оправдывала и не оправдает негодных средств. Основной закон мироздания гласит: «Не делай другому того, чего не хочешь получить сам». А вот возвращать сотворенное сотворившим — можно и нужно. Даже более того.

Внезапно с потолка раздался дикий, многоэтажный мат, судя по всему, кого-то из двархов, приписанных на время экспедиции к флагману. Бестелесный проклинал «сверхов» и всех связанных с ними такими оборотами, что Мерхалак заслушался — он никогда еще не слышал столь виртуозной брани, невзирая на весь свой опыт службы во флоте, где матерщинников хватало.

— Что-то случилось? — поинтересовался гросс-адмирал, когда дварх, которого, кажется, звали Илеарх, умолк.

— Случилось, — хмуро отозвалось тот. — Чудовищное преступление случилось!

— Какое? — насторожился Мерхалак.

— Солидарную цивилизацию, стоявшую на грани Перехода, превратили вот в это! — объяснил Илеарх, одновременно показывая на голоэкране напичканную системами ПКО систему, в которой они находились.

— Ты уверен?.. — в голосе аарн слышался откровенный ужас.

— К сожалению, уверен, — ответил дварх. — И мало того — все население этой системы — латентные эмпаты! Они и не могли воевать, они не способны причинять боль другим разумным! Ясно теперь, зачем «сверхам» местные дети?

— Ясно… — мертвенная, до синевы бледность Диары пугала. — Теперь ясно… Это нужно любой ценой остановить… Любой!!!

— Мне кто-нибудь и что-нибудь объяснит? — недовольно поинтересовался Мерхалак.

— Одну минуту, господин гросс-адмирал, — отозвалась аарн. — Мне надо немного прийти в себя.