— Павел Петрович, не ходите вокруг да около! — попросил он. — Давайте ближе к делу!

— Согласись, что вокруг нас здорово поменялась реальность, — произнес Николаев. — И мы многие новые вещи стали воспринимать так, как и надо, как будто так было всегда.

— Я не очень понимаю… — заныл Петр Алексеевич.

— В том то и дело, что это нелегко понять, но я более чем уверен, что двигаюсь в правильном направлении. Что вот-вот схвачу истину за глотку.

Погодин несчастным взглядом посмотрел на Николаева.

— Павел Петрович, сжальтесь надо мной. Будьте более кратким.

— Хорошо, — не сдавался Павел Петрович, — пойду с другого конца. Я все время думал, что очень хорошо знаю Хмельницкого, помню его, чуть ли не с самого начала своей работы в этой больнице. Но как только он в последний раз каким-то непонятным образом начал сжимать мои мозги, я в какие-то доли секунд успел ощутить, что он совершенно незнакомый мне человек, что я вообще не знаю, кто он и откуда…

— М-да, — пробормотал Погодин, который почти ничего не понял.

— Вот, брат, такие дела, — закончил свою тугую мысль Павел Петрович.

Погодин был не из тех, кто сразу сдавался. Он почесал правый висок, пытаясь понять, что же этим хотел объяснить ему Николаев.

— Вы хотите сказать, что я мог быть и не я? — осторожно спросил он. — Кто-то типа превратился в меня?

— Не совсем так. Здесь все намного сложнее, — сразу же оживился Николаев.

Он поднялся на ноги и стал ходить по разгромленной ординаторской взад — вперед.

— К примеру, мы с тобой знакомы всего несколько часов, но сами думаем, что мы знакомы чуть ли не с детства, и знаем друг про друга все.

— Бред какой-то! — воскликнул Петр Алексеевич. — Зачем это кому-то нужно? Где логика? Хотя постойте! Получается, что нас массово дурят, психически перенастраивают, что ли?

Николаев повернулся лицом к Погодину и закивал в знак одобрения.

— Если это как-то по-простому объяснить, то получается так: они нам показывают дулю, а мы видим в их руках апельсин. Что-то типа этого. Передо мной стоит какая-то обезьяна, а я думаю, что это ты.

Возмутившийся завхоз тут же вскочил с кресла.

— Ну-ну! — закричал он. — Это плохой пример!

Павел Петрович в ответ постучал двумя пальцами по голове.