И почему я не удивлена.

– Мои старые друзья, с которыми я служил. Многие думают так же. Но думать – это одно, а делать…

Я отложила пирог.

Поднялась. Обошла стол. И встав за спиной мужа, обняла его. Просто обняла.

Эль вздохнул.

– Я не знаю, что из того правда. Есть ли правда вообще или… – от него все-таки пахло лесом и медом, и еще дымом. – На наших территориях давно установлены ограничения. Оказывается. А я не знал. Мне было не интересно. Но… чтобы родить ребенка, нужно получить разрешение.

И я вот не знала.

Мне тоже было мало интересно, как живется людям на эльфийских землях.

– Эксперимент своего рода, но там его поставить можно…

А здесь люди не слишком обрадуются, если кому-то вздумается диктовать им свои условия.

– Здесь у нас нет власти. Пока нет… это мнение, что… если люди докажут собственную неспособность управлять своим же государством, если станут причиной большой войны…

…это, во-первых, здорово сократит их численность, что лишь порадует отдельно взятых ушастиков. А во-вторых, даст веский повод взять неразумное человечество под опеку со всеми вытекающими.

Как-то лич в подвале и проблемой перестал казаться. А что? Сидит себе тихо, крыс дрессирует, капустку жрет. Не сосед – мечта. В отличие от некоторых.

– Многого мне не расскажут, поскольку…

– Ты взял в жены человека.

– Именно. Мне… намекали, что все еще можно исправить.

Интересно, каким таким чудесным образом? Не тем ли самым, в результате которого у нас… лич завелся?

– Сегодня я говорил с бабушкой.

А волосы у него мягкие.

И легкие.