Поведение женщин вполне удовлетворяло Эгвейн: брошенные ею семена не пропали втуне. А вот с мужчинами дело обстояло иначе. Заговаривали с ней лишь немногие, да и то когда сталкивались лицом к лицу и не могли увильнуть от беседы. И разговоры были ничего не значащие – все больше насчет погоды. Каждый лорд благословлял прекращение засухи, жаловался на нежданные снегопады, выражал надежду, что с разбойниками скоро будет покончено, при этом со значением косясь на Талманеса, и потом ускользал, как угорь. Один андорский невежа по имени Машаран запнулся о собственные сапоги, пытаясь увернуться от встречи. По правде сказать, удивляться не следовало. Женщины имели хоть какое-то оправдание, по крайней мере в своих глазах, тогда как мужчины считали, что поговорить с Эгвейн у всех на виду все равно что вымазаться дегтем.

Это вызывало досаду. Эгвейн вовсе не волновало, что думают мужчины насчет послушниц, но ей хотелось понять, напуганы ли они в той же степени, что и женщины, и к чему могут привести их страхи. В конце концов она сочла необходимым завязать разговор сама.

Взяв с подноса очередную чашу, Пеливар повернулся и отпрянул с приглушенным ругательством – он едва не столкнулся с ней нос к носу. Чтобы оказаться еще ближе, Эгвейн пришлось бы забраться ему на сапоги. Горячее вино расплескалось, замочив перчатку и рукав, что вызвало еще одно проклятие, не столь уж глухое. Достаточно высокий, чтобы склониться не перед ней, а над ней, Пеливар так и поступил. При этом вид у него был как у человека, желающего поскорее убрать некстати подвернувшуюся девчонку с дороги. Или как у того, кто едва не наступил на алую гадюку. Эгвейн смотрела лорду в глаза, стараясь представить его своенравным мальчишкой, заслужившим хорошую выволочку. Обычно такой прием помогал: большинство мужчин, кажется, это чувствовали. Он пробурчал что-то – должно быть, вежливое приветствие или новое ругательство – и, слегка склонив голову, отступил. Эгвейн сделала шаг и снова оказалась перед ним. Пеливар откровенно растерялся, и Эгвейн решила сказать что-нибудь приятное, прежде чем приставать с вопросами, которые не должны остаться без ответа.

– Лорд Пеливар, вы, несомненно, рады будете узнать, что дочь-наследница на пути в Кэймлин.

Некоторые из восседающих обернулись в их сторону.

– Илэйн Траканд вправе претендовать на Львиный трон, – отозвался Пеливар без всякого воодушевления.

Эгвейн отпрянула, глаза ее расширились. Возможно, Пеливар приписал ее гнев тому, что опустил титул Илэйн… В свое время лорд Пеливар поддержал Моргейз в притязаниях на трон, и Илэйн ни минуты не сомневалась, что он поддержит и ее. Она всегда говорила о нем с нежностью, как о добром и любимом дядюшке.