Когда Шириам выслушала приказы, ее глаза расширились.

– Мать, – воскликнула она, – могу ли я спросить, зачем?.. – Но под строгим взглядом Эгвейн запнулась, сглотнула и медленно пробормотала: – Все будет, как вы сказали, мать… Странно. Я помню день, когда вы и Найнив прибыли в Башню: две девушки, не знавшие, радоваться им или бояться. Как много изменилось с той поры. Все изменилось.

– Ничто не вечно.

С этими словами Эгвейн многозначительно посмотрела на Суан, но предпочла не заметить ее взгляда. У той был надутый вид. А у Шириам – так просто больной.

Вернувшийся лорд Брин сразу почувствовал настроение женщин и, вместо того чтобы сказать что-нибудь ободряющее, предпочел промолчать. Мудрый мужчина.

Широко раскинувшегося солдатского лагеря они достигли, когда солнце уже касалось макушек деревьев. Фургоны и палатки отбрасывали на снег длинные тени, и повсюду трудились люди, сооружавшие шалаши и прочие походные пристанища. Палаток не хватало даже для солдат, не говоря уж о шорниках, прачках, мастерах, изготовлявших стрелы, и прочем люде, неизбежно следующем за любой армией. Без устали стучали молоты кузнецов и оружейников. Уно распустил эскорт; позаботившись первым делом о лошадях, солдаты поспешили к горевшим повсюду кострам, где их ждали тепло и горячая пища. Но Брин, к удивлению Эгвейн, остался рядом с ней.

– Позвольте я немного провожу вас, мать, – предложил он, и Шириам буквально извернулась в седле, воззрившись на него в изумлении.

Суан уставилась прямо перед собой, видимо не желая оборачиваться и показывать ему, что у нее вытаращились глаза.

Что он задумал? Охранять ее? Глупо, против сестер от него не больше проку, чем от того сопливого слуги. Решил показать, что полностью на ее стороне? Рановато. Это будет кстати завтра утром, если все задуманное на вечер пройдет как надо, но сейчас может подтолкнуть Совет к действиям, которые трудно предсказать.

– Сегодня меня ждут дела, касающиеся только Айз Седай, – твердо сказала она, чувствуя при этом, что в долгу перед ним за столь явно выраженную готовность пойти ради нее на риск. Независимо от причин: кому вообще под силу понять, почему мужчина поступает так, а не иначе? В долгу еще и за это, помимо всего прочего. – Если вечером я не пришлю к вам Суан, лорд Брин, вам необходимо будет покинуть лагерь прежде, чем наступит утро. Коль скоро вину за сегодняшнее возложат на меня, вы тоже пострадаете. Остаться здесь – значит подвергнуть себя опасности, возможно смертельной. Я не думаю, что они затруднят себя поисками обвинений.