Солдат, ехавший между Гедвином и Рочайдом, покосился на Нерит с видимым беспокойством. Ранд припомнил, что, кажется, видел его в Черной Башне в тот день, когда впервые раздавал серебряные значки мечей и удостоил Таима первого знака дракона. Молодой человек по имени Варил Ненсен до сих пор носил закрывавшую густые усы полупрозрачную вуаль, что не помешало ему, не колеблясь, выступить против соотечественников. Теперь для него на первом месте стояла клятва верности Черной Башне и Дракону Возрожденному. Так обыкновенно говорил Таим, причем Дракона Возрожденного всегда поминал будто бы с неохотой.

– Солдат Ненсен, тебе выпала честь доложить об увиденном лично Дракону Возрожденному, – произнес Гедвин с усмешкой.

– Милорд Дракон! – рявкнул Ненсен, приосанившись и приложив в салюте кулак к груди. – Я нашел их, милях в тридцати к западу, милорд Дракон. – (Ранд приказал разведчикам не Перемещаться пока дальше чем на тридцать миль: какой прок, если один из Аша’манов обнаружит шончан, а остальные продолжат двигаться на запад?) – Их примерно вполовину меньше, чем было здесь, и… – Его темные глаза вновь обратились к Нерит, которую наконец-то связали и пытались закинуть на лошадь. Даже при этом она ухитрилась вцепиться зубами в запястье одному из салдэйцев. – И я не приметил среди них никаких женщин, милорд Дракон.

Башир покосился на небо. Темные облака одеялом окутывали горные пики, но солнце все еще стояло высоко.

– Надо накормить людей, пока не вернулись остальные разведчики, – заметил он, довольно кивая.

Нерит ухитрилась вцепиться зубами в запястье одного салдэйца и повисла на нем, как барсук.

– Тогда накорми их побыстрее, – бросил Ранд, раздраженно гадая, будет ли пленение каждой сул’дам сопряжено с такими же трудностями. Скорее всего. Свет, а что будет, если попадется дамани? – Я не намерен всю зиму торчать в этих горах.

Жилль, дамани. Теперь это имя навсегда занесено в список, его уже не вычеркнуть.

«Мертвые никогда не молчат, – прошептал Льюс Тэрин. – И никогда не спят».

Ранд направил коня вниз, к кострам. Есть ему не хотелось.

* * *

С самого края выдававшегося вперед каменного отрога Фурик Карид обозревал вздымавшиеся вокруг горы с лесистыми склонами и остроконечными, похожими на клыки пиками. Его рослый крапчатый мерин прянул ушами, словно уловив звук, не услышанный седоком, но тут же успокоился. То и дело Кариду приходилось протирать стекла зрительной трубы: с серого утреннего неба лил дождь. Намокший черный плюмаж его шлема поник, вода стекала на спину. Впрочем, этот дождь со вчерашним не сравнить. А возможно, и с завтрашним тоже. Или с тем ливнем, что разразится после полудня, – на юге зловеще прогрохотал гром. Но в любом случае тревога Карида не имела никакого отношения к погоде.