– Пришла?

Вдох. И выдох. Горячо-то как. И стыдно. И сладко. И ничего-то дурного она не делает. Просто… просто сад. И ночь лунная.

– Я ждал.

Ночью цвета глаз не разобрать. Луна вон за облаком спряталась, скрылась.

– Я пришла, – губы сами шевелятся, слово говорят.

– Я знаю. Спасибо.

– И тебе.

Пальцы у него горячие. И жар этот пробирается в тело.

– Долго не выйдет, но я хотел тебя увидеть. Ты стала еще краше, хотя вовсе такое, казалось бы, невозможно.

Слушала бы.

И слушала.

А он пальцы к губам подносит. И целует. Один за другим, один…

– Только о тебе и думал. Только о тебе и тосковал. Света белого не видел, не желал видеть. На кой мне свет белый, когда тебя нету?

– Я тут.

– И надолго ли? – теперь чудится укор. – Завтра отправимся…

И горько от того.

– Я…

– Ты и я, Мудрославушка, Славушка моя, солнце мое, сердце мое…

Никто и никогда прежде не говорил ей слов подобных. И никто-то не скажет. В груди стало горько, больно, будто яду она испила. А может, и вправду?

Уж лучше отрава, чем жизнь такая.