Видела. И хотела бы развидеть. Хотя почему-то ужаса все одно не испытываю, скорее некое отвращение. Это у меня из-за переноса нервы покрепчали? Или оттого, что я все еще не воспринимаю происходящее всерьез?

Надо бы уже начать. В смысле, воспринимать.

– Такие создания одержимы ненавистью ко всему живому, но в остальном их довольно легко узнать и уничтожить. Другое дело те, кто подобен ей.

– Кем она была?

Чувствовалось, что покойный живописец очень хорошо знал девушку. И рисовал с нежностью. С печалью. Сожалением. Даже болью.

Странно.

Я коснулась страниц.

Нет, не показалось. От страницы тянуло смертной тоской. И в её взгляде было нечто такое, пугающее и завораживающее.

– Его возлюбленной. Если верить семейной легенде.

– У вас их много, легенд?

– Жизнь такая… тут только и остается, что легенды сочинять, – Ричард посторонился, позволяя мне подойти ближе.

Сочинять.

Рисовать.

Писать, оставляя воспоминания благодарным и не очень потомкам. Как-то… даже жаль их стало. Немного.

– Если верить легенде, он спас эту девушку. Она была дочерью очередного авантюриста, который решил, будто нашел верный способ защититься от тьмы.

– А он существует?

– Нет. Во всяком случае, мне о таком не известно. Даже я… наша кровь способна противостоять этой силе.

Да, те двое что-то такое говорили.

– Но тоже лишь до определенной степени. Потому-то в мертвый город никому нет хода. Из живых. С мертвыми проще, но не о том ведь… он встретил её в горах. Единственная выжившая. Сошла лавина. Накрыла всех. Её отец погиб на месте. Брат умирал, пытаясь продлить ей жизнь.

Вот тебе и жуткая-жуткая местная сказка.