– Арван отыскал их. И спас. Правда, брат её скончался, но уже в замке. Она горевала… она оказалась знатного рода. И силой обладала немалой. Арван и решил, что этого достаточно.

– Чтобы жениться?

– Именно. Тогда… как-то особо не до выбора было. Знаешь, я только сейчас начинаю понимать, насколько оно все странно! И противоречий много, – он потер лоб.

А я положила руку на плечо, успокаивая.

Странно?

Да любое семейное древо уходит корнями в предания, щедро сдобренные остатками тайн. И скелеты для этого древа – лишь удобрение.

– Он думал, что экспедиция шла к городу. Потом… потом стало ясно, что она шла уже из города. И что им удалось проникнуть внутрь. Пройти сквозь заставы. Добраться до пятна. И кое-что вынести.

– Сокровище?

– Вроде того… зеркальце. Обычное женское зеркальце.

Спина похолодела.

– Драгоценное, это верно. В золотой оправе, украшенной каменьями. Оно, верно, принадлежало знатной даме. Зеркала… опасны. Не люблю я их.

И я тоже.

Кажется.

То, которое видела, точно было без золотой оправы с каменьями, да и дамским его не назовешь. Но… спросить? Или пока не стоит?

– Она говорила, что это зеркало принадлежало её матери. Она очень берегла его.

– А твой предок не чувствовал, что…

– В том и дело, что порой присутствие тьмы невозможно ощутить. Она прячется. Она меняет изнутри.

– И как все…

– Она поняла, что носит дитя. И это дитя… оно бы не родилось таким, как остальные, ибо тьма меняет сущее. Она молчала. Долго. Потом молчать стало невозможно. Положение не скроешь. Арван был рад, что род продолжится. И его семья была рада. И… незадолго до родов случился прорыв. Теперь ясно, что это тьма, чувствуя приход нового воплощения своего взволновалась. Но тогда все, кто был в замке, вынуждены были покинуть его.

Ричард замолчал. А я не торопила. Чувствуется, финал у этой истории будет не слишком веселым.